Читаем без скачивания Сегодня - позавчера. Трилогия - Храмов В.

  Кот как "завис", так и "тормозил". То есть, был в полной прострации. Глоток спирта и сигарета немного привели его в чувство.

  - Ты чего такой потерянный, Кошара?

  - Как вы это делаете?

  - Что именно?

  - Всё это... Вас должны были убить сто раз, а вы - вот...

  Я пожал плечами, выглянул.

  - Кот, ты смотри - по нашу душу охотники ползут. Вовремя я гранату нашёл.

  - Может, мёртвыми притворимся?

  - В ножи их хочешь взять? Это - врят ли. Они сначала гранату кидают, а потом спрашивают: "Есть кто живой?".

  Кот промолчал.

  - Слышь, Кошкодральник, ты хорошо стреляешь?

  -Угу.

  - Не "угу", а так точно. Отползаем туда. Я кидаю гранату, ты достреливаешь выживших. Потом ныряем опять под корень. Я думаю, мы их сильно разозлим. А когда они злятся - они мины раскидывают очень щедро. Я понятно объясняю?

  - Так точно.

  - Давай!

  Граната легла точно меж двумя ползущими немцами. Один её схватил, хотел отбросить, но я-то кидал с задержкой. Граната взорвалась у него в руке. Тут же бухнул над ухом Кот. И ещё. Я уже змеёй полз в воронку, под корень. Следом вполз Кот. Оба постарались как можно компактнее разместить руки-ноги.

  Продолбили нас в этот раз основательно. Долго, упорно и нудно. Страшно, аж кипяток к подкатывал к выходу. Держал руками, чтобы не опозориться.

  - Кот, погляди - я живой? - сказал я, когда взрываться перестало, но сам себя не слышал. Кот смотрел в одну точку мёртвыми глазами. Убило? Нет, живой, дышит. Контужен.

  Всё, лимит везения на сегодня исчерпан, сидим, не отсвечиваем. Меня и самого контузило не хило. Спасибо тополю, опять спас нас. А ведь терпеть не мог этого дерева, тополя, бесполезным считал.

  Сколько времени мы так провалялись без движения? Кто его знает? У Кота часов не было, у меня тоже. Мне на часы не везёт - больше одного боя не живут. Наружу не выглядывали, по интенсивности стрельбы не догадаешься - оглохли напрочь. Кстати, а как это они нас так лихо молотили менее чем в сотне метров от своих? Не боялись зацепить позиции у захваченного у нас танка?

  Правду говорят, любопытство погубит. Последний этот вопрос мучил меня, мучил, да и вылез я оглядеться. А снаружи уже темно. Я подумал, что это у меня в глазах потемнело, а потом увидел всполох осветительной ракеты и бегущие от неё в безумии изломанные тени. Ночь! Уже ночь! Мы с Котом или спали, или в отключке провалялись. А Кот хоть живой? Почти. Дал ему волшебной мёртвой воды - спирта. Чуть оклемался. И как заорёт! Я навалился на него, рот ему закрыл, показал прижатый к губам палец. Контузило парня. Сурдопереводом, т.е. жестами приказал ему сидеть здесь, сам пополз по лунному пейзажу в сторону танка. Мой вымазанный, изорванный маскхалат меня неплохо скрывал, тем более, что шёл лёгкий снежок.

  Ага! Сволочи! Своих зацепили! Или это наши? Вокруг танка был такой же лунный вид. Немцев не видать. Ага! Есть! Верхний люк выгнут, закрыт не плотно, дым оттуда сочиться, а сквозь смотровые щели свет изнутри пробивается. В танке, получается, немцы есть. А вокруг? А вокруг - тишина. Или это только для меня тишина? Нет, снег и щебень под моими руками скрипят, значит, я слышу!

  Видимо, нас с Котом враг принял за прорыв, за передовой отряд, вот и промолотили так основательно, накрыв даже танк. Хотя, что ему толстокожему мины сделают? Поцарапают? Гусянка у него и так по земле раскатана.

  Падал снежок, морозило, немцы попрятались. Или нет? Говорят, у них с дисциплиной строго. Подобрал кусок стали - оперение мины, кинул в сторону танка. Железка негромко плюхнулась на землю. Часовой подал голос, что-то спросил. Правда, дисциплина. Он сидел в окопе под танком, что-то скрипнуло, произошёл короткий диалог. Блин, надо учить немецкий.

  Я откинулся на спину, открыл рот. Снежинки падали на лицо. Хорошо. Холода уже не чувствую. Наверное, это плохо. Что дальше делать? Назад, к своим отходить? А утром опять с самого начала сюда бежать? Уже не получиться так ловко - сильно мне досталось сегодня. И танк этот, как волнорез, стоит посреди. Стальной ДОТ, гля! Не видел я у штрафников ни пушек, ни ПТРов, даже гранат не дали. Погибнут все прямо на этом пятачке! Не за медный грошик!

  Я аж сел. Блин! Я-то уже здесь! И, похоже, враг обо мне пока не знает. А уж танки уничтожать - прямая моя профессия в этом мире. Граната! Нужна граната! Не с пистолетиком же штурмовать танк! Так, ту гранату я нашёл там. Оттуда и начнём поиск оружия. Я пополз, тыкаясь в каждый подходящий по габаритам бугорок.

  - Стой! Кто идёт? - хриплый окрик подействовал на меня, как ведро кипятка. Чуть не вскочил, вопя.

  - А ты кто? - спросил я в ответ.

  - Ща гранату кину!

  - Я те кину! Что, не слышишь, свои? Кузьмин я.

  - Иваныч! - хриплый голос явно обрадовался, - Прохор, я же говорил - живой он!

  - Ваня? Прохор? Вы как тут?

  Я скатился в ту самую воронку, где мы беседовали с Прохором. Парень мне и рассказал, как нашёл Ивана с перебитыми ногами, потащил его в тыл, а он упирался, ко мне, Кузьмину, рвался.

  - Прохор, ты и так можешь? - удивлённо спросил я, при изменчивом свете ракеты разглядывая измочаленные на бёдрах штанины Ивана. Парень лишь кивнул. Он был в полуобморочном состоянии, клевал носом. Я его уложил на бок, Прохор сразу уснул.

  - Иваныч, ты не представляешь, ходит этот дедина по полю боя в полный рост, хватает раненных по двое - трое за раз и тащит в тыл. Ни одна пуля его не берёт. Я его умолял, как узнал, что он тебя видел. Я сразу за тобой бежал, отстал, потом мне пулемёт по ногам долбанул. Как ломом пробил. Кровищи! Перевязался, а она не перестаёт. Если бы не Прохор - помер бы давно. Ты бы знал, как я ему обязан! Как он меня залечил - просто чудо! Руки положил, горячо стало, как утюгом прижёг. Я сознание потерял, а как очнулся - глянул - только шрамы и остались. Прохор говорит, хорошо что пули навылет прошли.

  - Ваня, не тренди, башка и так болит. Где граната?

  - Какая граната?

  - Ты сказал, гранату кинешь.

  - Так пугал я! Нет гранаты. И ружья нет. Нож только остался.

  - Я слышал, ножевым боем владеешь?

  - Дед научил. И другим ухваткам. Он пластуном был, пока ногу не отрезали.

  - Судьба видать у вас такая, в ноги приходит. Гранаты нужны. Танк этот надо грохнуть, не даст он нам житья. Полезли искать.

  - Где искать-то?

  - Везде. Я вот тут, видишь ноги, одну нашёл.

  Иван отшатнулся резко от трупа. Он его, оказывается, за кочку принял, голову прикладывал. Растолкали Прохора, но ничего вразумительного добиться от него не смогли - только буробил что-то, не просыпаясь.

  - А, на фиг, полезли!

  Ползали очень долго, но самое обидное - безрезультатно. Нашли несколько десятков разнокалиберных патронов, два штыка от трёхлинеек, пару дырявых фляг.

  Приползли к Коту. У него от ушей за шиворот пробежали две чёрные полоски. Слышал он плохо, приходилось громко шептать в самое ухо, даже сидя шатался, как пьяный. Говорить вообще не мог, мычал только. Да, контузия - это не бочёнок мёда, штука плохая. Я махнул на него рукой и отправил к Прохору, но он вцепился в мой изодранный рукав, достал другой рукой нож, виртуозно стал крутить его, смотря на меня умоляющими глазами, как пёс, выпрашивающий шоколадку.

  - А, полтора всё лучше, чем один, - махнул я рукой. Кот расцвёл, сграбастал ещё и штык. Иван тоже взял штык. Я им тихим шёпотом, а для Кота ещё и сурдопереводом жестами обрисовал план нападения на танк. Гранат нет - будем брать в ножи. Поставим танк на перо!

  Руины Столицы.

  1942г.

  Ставим танк на перо.

  И почему я в школе учил английский, а не немецкий? Блин, найду Кадета, начну брать уроки. Что-то последние месяцы этот язык стал жизненно необходим. Особенно при моих авантюрных атаках. А авантюрные они от безвыходности. Вот и сейчас я шёл с открытой флягой спирта в левой руке, облившись им, и ножём в правой. Шёл по неглубокому ходу сообщения от позиций врага к танку, решив, что с этой стороны немецкий часовой будет ждать угрозы меньше. Тем более такой открытой и наглой угрозы. Тут бы что-нибудь по-немецки лопотать, но не "хенде-хох" же и не "Гитлер-купут"? И я запел "пьяным" голосом единственное, что ещё знал из немецкого:

  Ду, ду хаст, ду хаст михшт,

  Ду, ду хаст, ду хаст михшт, ду хаст михшт гефраг...

  Жаль, что я не понимаю, о чем пела группа "Раммштайн". Может, не в тему?

  - Хальт! Хатра-бурта! - окликнул меня часовой, нарисовавшись прямо передо мной, направив на меня винтовку со штыком.

  Я же "пьяный"! Я ему "добро", можно сказать, "душевно" улыбнулся, сделав "удивлённое" лицо (в темноте хоть видны мои актёрские потуги?), пошатнулся, протягивая флягу, уронил её под ноги озверевающего от охерения часового.

  - О, швайне! Майн шнапс! - захрипел я, дёргаясь за флягой, "естественно", "не удержав" равновесия, пролетел мимо штыка, "чтобы не упасть" схватился за винтовку, дёрнул. Часовой тоже дёрнулся, но поздно, парень метаться - лезвие ножа вошло ему под подбородок. Кровь хлынула потоком, я подхватил падающее тело, кашлянул громко три раза - это сигнал моим бойцам.