— Ты похож на собачье дерьмо, на которое кто-то наступил, — констатировала Хэдли, справившись с собой. — Что тебе надо, подонок?
— Я тоже очень по тебе скучал, — ответил я. По правде сказать, мне очень не понравилось, как она мет встретила.
— Ты нанюхался дряни, — сказала она с отвращением.
— Допустим, — согласился я. — Значит ли это, что я не могу рассчитывать на небольшое одолжение?
— Какое ? — спросила она, подозрительно прищурившись.
— Одолжи мне пару тысчонок, — сказал я. Мне было очень неприятно просить ее о чем-то, но другого выхода у меня не было.
— Уматывай отсюда, подонок. — отрезала она. — И живо, пока я не позвонила в полицию.
Впервые в жизни баба говорила мне, чтобы я уматывал. Мне!..
Обычно женщины умоляли меня остаться.
— Ну-ка, повтори еще разок, — проговорил я, как будто не веря своим ушам.
— Ты слышал, что я сказала, — ответила она коротко.
Этого я уже не мог вынести. Достав пистолет, я ткнул стволом прямо ей в брюхо.
Хэдли побледнела и попятилась, я — за ней. Так мы вместе вошли в прихожую, и Хэдли потянулась к кнопке сигнализации.
Такие кнопки располагаются обычно достаточно удобно, чтобы их можно было легко нажать, но эта была прикреплена слишком высоко. Увидев, что Хэдли поднимает руку, я оттолкнул ее в сторону и захлопнул за собой входную дверь.
Увидев, что мы остались в прихожей вдвоем и что до кнопки ей не добраться, Хэдли попыталась пнуть меня ногой, или толкнуть, или даже выбить пистолет у меня из руки. Я уже даже не помню что — помню только, что пистолет неожиданно выстрелил, и она отлетела к стене со здоровенной дырой в груди, из которой так и хлестала кровь.
Этой картины я, наверное, никогда не забуду. Я тогда был под дозой, но даже это не помешало мне понять, что я натворил.
Пот катился у меня по лицу, сердце бешено стучало, но у меня хватило ума вытереть полой пиджака дверную ручку — единственный предмет, которого я касался в ее проклятом доме. Я не стал даже искать деньги — вместо этого я как ошпаренный выскочил из дома и бросился туда, где я оставил свой автомобиль. Прыгнув за руль, я как-то доехал до своей хижины на берегу и отрубился.
Убийство Хэдли попало всего лишь на вторую полосу «Лос-Анджелес Тайме»— даже в смерти она не стала настоящей звездой.
Я знал, что не оставил следов и что ни один, даже самый головастый сыщик не сможет связать ее со мной, однако — просто на всякий случай — я потихоньку уехал в Мексику. Следующие два года я не курил и не кололся. Чего мне это стоило — совсем отдельная история, но я сумел избавиться от своего пристрастия к дряни, которая рано или поздно свела бы меня в могилу.
Я готов был начать все с самого начала.
Глава 41
С Кимберли Ричард решил расстаться. Она постоянно ныла и жаловалась, что он перестал уделять ей внимание, к тому же каждый раз, когда он встречал ее, он вспоминал о своей слабости, а это было Ричарду крайне неприятно. Он и спал-то с ней всего четыре или пять раз, но Кимберли вообразила, что у нее есть на него какие-то особенные права.
— Когда ты все расскажешь Никки? — приставала она к нему, лелея в душе надежду на то, что он разведется со своей женой и женится на ней.
«Расскажешь Никки!»… Это ж надо такое придумать? Он еще не сошел с ума.
Чего Ричард не понимал, это того, почему женщины придают физической близости такое большое значение. Кимберли, во всяком случае, вела себя так, словно, раз переспав с ней, он все равно что объяснился в любви; второй раз в ее представлениях означал что-то вроде официального предложения стать его женой.
Ну уж дудки!.. «Трахнулись и разбежались»— таков был главный принцип Ричарда, которого он придерживался в отношениях со всеми своими случайными знакомыми, и Кимберли должна была действовать так же.
Как же ему избавиться от этой дурищи, да так, чтобы она не возбудила против него дела по обвинению в сексуальных домогательствах, ведь она была его подчиненной? Дело это было не простое. Кимберли была как раз из тех доморощенных эмансипе, которым ничего не стоит поломать мужчине карьеру. И жизнь заодно…
Теперь-то Ричард понимал, что ему нужно было сделать все, чтобы сохранить их брак с Ларой. Она была красивой, не особенно требовательной, заботливой и — самое главное — по-настоящему славной. Но ему приспичило изменить ей. По правде говоря, он изменял Ларе много раз, изменял с самыми разными женщинами, так что в конце концов он ее потерял.
Потерял по своей собственной глупости и неосторожности.
Ричард до сих пор помнил, какое лицо было у Лары, когда она застукала его в трейлере с хорошенькой гримершей. У нее было просто каменное лицо. «Я требую развода», — только и сказала она, но Ричард сразу понял, что после этого никакого прощения, никакого возврата к прошлому уже не будет.
На Никки он был женат уже почти два года, и за это время ухитрился ни разу ей не изменить. Но их супружеская идиллия продолжалась лишь до тех пор, пока на его горизонте не появилась Кимберли с ее пухленьким задиком и торчащими остренькими сосочками, которые так и просились в рот.
— Мне хотелось бы еще разок побывать у тебя дома, — сказала у него над ухом Кимберли, которая неслышно подошла сзади. — Можно?
Ричард отвернулся от окна, возле которого он стоял, засунув руки глубоко в карманы.
— Это невозможно, — ответил он, с трудом сдерживаясь. Да как она смеет даже спрашивать его об этом? — Никки в городе.
— Когда ты скажешь ей про нас? — требовательно спросила Кимберли.
Можно было подумать, что она действительно имеет право знать. О боже!..
— Не знаю. Скоро, — солгал Ричард. — Я должен выбрать подходящий момент.
Когда Никки подъехала к их дому в Малибу, ей сразу бросилось в глаза, что на стоянке нет темно-синего «Мерседеса» Ричарда. Это было странно: к девяти вечера Ричард обычно всегда возвращался, к тому же Никки знала, что монтаж фильма практически закончен и Ричарду больше не нужно сутками торчать на студии. «Должно быть, — подумала она, — ему надоело ждать ее, и он отправился в какой-нибудь ресторанчик, чтобы перекусить». Никки знала, что ей следовало позвонить домой, но, откровенно говоря, ей было не до Ричарда.
Всю дорогу до Малибу она раздумывала об Айдене и о том, что он ей рассказал. Ей казалось невероятным, что Саммер может вести себя подобным образом. «А почему, собственно, нет? — вдруг подумала Никки. — Ведь Саммер — моя дочь, а в ее возрасте я была столь же предприимчива и очень любила приключения. Собственно, и за Шелдона я вышла так рано только потому, что он сделал мне ребенка».
Определенно, яблочко упало недалеко от яблони.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
