Пламя, вспомнила Жанна. Но теперь картина костра не напугала ее так, как раньше. Она созерцала свой кошмар спокойно, с холодной отстраненностью. Ее «самопрограммирование» — под этим странным словом она подразумевала особый вид молитвы — творило чудеса.
— Я не могу отказаться от моих нравственных законов, сударь.
— Мы должны принять окончательное решение. Я не в силах отыскать место, чтобы… э-э, «просканировать задний план» ни для философии, ни для чувственного восприятия. Я не могу опуститься до солипсизма… — он повел рукой в сторону существ на плоскости Эвклида, — как они. Сейчас вы, мадам должны решить: важнее ли для вас вкус винограда или союз со мной в этом… этом…
— Мой бедный господин, — сказала Жанна.
— …в этом безжизненном, но бесконечном мире. — Вольтер посмотрел ей в глаза, ожидая ответа. — Соединиться с вами в вашем мире мне не дано.
И он разрыдался.
Несмотря на любовь к Жанне, Вольтер не удержался от спора, особенно когда появились новые аспекты для обсуждения.
— Ты веришь в неизменную сущность, которую называешь душой?
Она улыбнулась с жалостью.
— Разве вы не верите?
— Тогда скажи, есть ли у этой извращенной геометрии душа? — Он широким взмахом руки обвел разумные геометрические фигуры.
Она нахмурилась. — Должна быть.
— Значит, они должны обладать способностью учиться, так? В противном случае души могут прожить бесконечно долгое время и не использовать его для обучения, познания, изменения…
Она передернула плечами.
— Я не…
— То, что не изменяется, — не растет. Неизменность ничем не отличается от смерти.
— Нет, смерть ведет в ад или в рай.
— Чем ад хуже прозябания в неподвижности, когда ты не в состоянии ничего изменить, пребывания в стасисе бездумного существования?
— Софистика! Я только что спасла вам жизнь, а вы загадываете мне загадки…
— Спросите у этих искусственных "Я"! — перебил он и пнул ногой ромб.
Удар изящного ботинка оставил на боку ромба коричневую вмятину, которая постепенно затянулась и снова стала голубой.
— Ценность человеческого "Я" заключена не в маленькой красивой сущности, а в тленной, сложной оболочке.
Жанна сдвинула брови:
— Должен быть какой-то центр.
— Нет, у нас нет центра, разве ты не видишь? Байка о душе — чушь, которая должна заставить нас считать, что мы не в состоянии усовершенствовать себя.
Он пнул пирамиду, которая вращалась на острие. Пирамида опрокинулась и сжалась, пытаясь перевернуться обратно. Жанна встала на колени и подняла фигуру в прежнее положение, ощутив волну благодарности.
— Будь милосердным! — зло крикнула она.
— К этому обрубку? Чушь!
Это проигравшее "Я", милая моя. Внутри оно наверняка уверено, что все останется неизменным, что бы вокруг ни происходило. Мой пинок дал ему свободу!
Жанна погладила пирамиду, которая болезненно сжалась с тонким, протяжным стоном.
— Правда? И кому нужно такое очевидное будущее?
Вольтер моргнул.
— Этот парень… Гэри Селдон. Только он виноват в том, что мы пустились в это сумасшедшее путешествие. Все было задумано для того, чтобы он понял… узнал наверняка. Ну и странные же методы сравнения у некоторых!
Глава 9
Жанна выскользнула из виртуального пространства, подальше от Вольтера. Она была смущена.
Каким-то образом она одновременно воспринимала два разговора. Два разговора между ней и Вольтером — две личности говорили одновременно.
Вокруг мир изменялся, растягивался, отливался в диковинные формы — пока не принял нормальные очертания.
Угол улицы казался знакомым. Увы, белые пластиковые столики, удобные стулья и официанты-тиктаки, которые спешили к клиентам с подносами, — все это пропало. Элегантный навес еще висел над тротуаром, на нем красовалось название, которое официант кафе, Официант-213-ADM, научил ее читать: «Aux Deux Magots»
Когда Жанна появилась рядом, Вольтер колотил в дверь.
— Ты опоздала, — сказал он. — Я уже успел сотворил чудо, пока ты шла сюда. — Он оставил попытку ворваться в кафе, взял Жанну за подбородок и вгляделся в ее лицо. — С тобой все в порядке?
— Наверное… Наверное, да. — Жанна одернула звякнувшую кольчугу. — Ты едва… не потерял меня.
— Мой опыт раскола многому научил меня.
— Я… Мне понравилось. Чем-то похоже на небеса. Скорее, познание друг друга невербальными методами.
Я бы рискнул. Я обнаружил, что, если мы будем контролировать нашу систему получения удовольствия, мы можем достичь кое-какого успеха. И даже не особо напрягаясь.
— Как в раю?
— Нет, наоборот. Это было бы концом всего. — Вольтер резко затянул на шее атласный галстук.
— Вера открыла бы тебе не меньше.
— Увы, это правда.
— Ты решил «просканировать задний план» только у себя? — задумчиво спросила она — хотя и гордилась желанием принести себя в жертву за него.
— Пока да. Я поддерживаю нас обоих лишь в слабом подобии тел. Ты могла и не заметить этого, поскольку ты… — он приподнял бровь, — не обращаешь особого внимания на материальное.
— Уже не так. Репутация похожа на целомудрие. Утратив однажды, уже не возвратишь, — сказала Жанна, а сама подумала: «А вдруг святая Екатерина была права? Неужели Вольтер погубил меня?»
— И слава Богу! Ты не представляешь, как хлопотно заниматься любовью с девственницей, — и быстро добавил, заметив ее обвиняющий взгляд:
— Но одно исключение из правила я уже открыл! — И отвесил учтивый поклон в ее сторону.
— Кажется, кафе закрыто, — заметила Жанна.
— Ерунда. Парижские кафе никогда не закрываются, это места, где люди отдыхают.
И он снова заколотил в дверь.
— Комнаты для отдыха — это гостиница, разве нет? Вольтер прекратил стучать и воззрился на нее.
— Комнаты для отдыха — это места, где люди отдыхают от самих себя.
Жанна вспыхнула и принялась изучать трещины в тротуаре.
— Почему тогда они называются комнатами для отдыха?
— До тех пор пока человек будет стыдиться естественных потребностей, он будет называть их как угодно, но не по существу. Люди боятся своих скрытых желаний, их страшит, что когда-нибудь они вырвутся на волю.
— Но я вижу себя насквозь.
— Правильно. Но нормальные люди, которыми мы когда-то были, обычно не осознают подпрограмм, которые скрываются под поверхностными мыслями и желаниями. Как твои голоса.
— Мои голоса — от Бога! — взорвалась Жанна. — Это песнопения архангелов и святых!
— Ты случайно имеешь доступ к подпрограммам. Большинство настоящих… воплощенных людей такой возможности не имеют. Особенно, если эти подпрограммы неприемлемы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
