Тревор ругнулся и тряхнул головой, чтобы отбросить наваждение, но безрезультатно.
Как же быть с военной карьерой?.. О которой он тщетно мечтал когда-то и которая теперь стала вполне реальной!.. Он подумал о днях, неделях и даже месяцах вдали от Леа, о тоске по ней. Нет, теперь жизнь солдата станет для него пустым, никчемным одиночеством. Проклятие! Похоже, тут и размышлять-то больше не о чем. Судьба его окончательно решена! Тревор открыл глаза и увидел перед собой две фиалковые поляны — очи необычайного цвета.
Он улыбнулся, вспомнив тот миг, когда рука Леа, обтянутая лайковой перчаткой, впервые уютно легла в его ладонь, а он еще подумал, какова на ощупь её кожа…
— Тебе забавно? — спросила она.
— Нет, просто я задумался, — ответил Тревор настолько глубоким голосом, что сам удивился. — Вспомнил нашу первую встречу.
— О! — Она положила руки на отвороты его сюртука и провела ладонями вверх. — Как же вы несносны, майор Прескотт.
— Благодарю тебя за то, что ты не давишь на меня, Леа. Это одно из достоинств, которые я особенно ценю в тебе.
— Ты… уедешь?
— Я не был уверен до последнего момента. — Он почувствовал, что Леа напряглась, и прижал ее к своей груди. Но это слишком серьезное испытание! Тепло и аромат роз переполнили Тревора. Ах, как давно он не обнимал ее! Приподняв пальцем хрупкий подбородок, он коснулся губами ее рта. — Так ты принимаешь предложение Батлера?
— Я не получала другого! — сказала девушка и тут же обвила его шею руками.
Сладкий, искусительный поцелуй вмиг вскипятил кровь в жилах Тревора. Ему показалось, что его влечет стремительным течением реки, и бедняга утонул бы в собственной страсти, но был вовремя выплеснут на берег.
— Мне просто некуда деваться, Леа. Судьба моя решена уже много месяцев назад. — Он ласково поцеловал ее в нос. — Ты и это проклятущее болото прочно всосались в мою кровь.
— Это проклятущее болото — мой дом. Но я готова уйти с тобой отсюда, куда ты пожелаешь, — ласково добавила она. — Только с тобой.
Это признание настолько тронуло Тревора, что он потерял дар речи. Даже не предполагал, что такое вообще возможно.
— Леа, — шепнул он, целуя ее в шею, — выходи за меня, — и ощутил, как вздрогнула спина девушки под его ладонью, а пальцы ее вошли в его волосы.
— Так ты оставишь военную службу?
— Да, любимая. Жизнь моя здесь, рядом с тобой и нашими детьми, которые у нас обязательно будут. Но только учти, дорогая, я буду очень строгим мужем. Тебе придется держаться подальше от этих замечательных плантаций, когда ты будешь носить моих детей под сердцем.
— Идет. Зато как только они родятся… Тревор жаркими губами закрыл рот своей любимой.
Эпилог
Манати, 1852 год
Леа тихо сидела на своем обычном месте по правую руку от мужа и влюбленными глазами смотрела на него. «Наверное, я никогда не устану им любоваться», — думала она. Одетый в свой лучший темный костюм и белую хрустящую от крахмала рубашку, оттенявшую загорелую кожу лица и рук, он казался ей самым прекрасным из всех мужчин, которых ей доводилось встречать. И еще он был честен, умен и заботлив, и она любила его день ото дня все сильнее и сильнее.
Вдруг он посмотрел прямо в лицо жене. Губы его слегка — растянулись в улыбке, и он заговорщически подмигнул. Леа залилась отчаянным румянцем. Она-то поняла, что это значит, и потому сразу же вспыхнула, вспомнив несколько последних ночей. О да, в супружеском внимании и страстности Тревору Прескотту не откажешь.
Смех на другом конце стола отвлек Леа от ее раздумий. Начиналась рождественская ночь, и дом трещал по швам от обилия гостей. Приехали дядя Эдвард со своей женой, бабушка Стэнтон с грудой древних, как она сама, чемоданов. Младший брат Тревора Стивен тоже неожиданно для всех привез родителей к их старшему сыну. А прямо напротив Леа и Тревора сидели Рэйчел и капитан Трент, постоянно обменивавшиеся влюбленными взглядами.
Хозяйка дома улыбнулась гостям. В соседней комнате мирно спала новорожденная дочка Трентов Леа Элиза. Потихоньку проведя рукой по собственному высокому животу, Леа помолилась, чтобы и их с Тревором дитя родилось столь же красивым и милым. «Дочь Рэйчел и Джастина унаследовала темные волосы и серые глаза своего отца. Мои же дети будут похожи только на меня», — думала она. Полковой лекарь, недавно осмотревший беременную, отметил, что, судя по огромному животу, у нее будет двойня.
Тревор очень обрадовался при этом известии. Он оказался просто сумасшедшим отцом: старался не оставлять жену без присмотра, а в последнее время дошел до того, что неотступно следовал за нею, если ему казалось, что она может ускользнуть из дома и отправиться куда-нибудь далеко. Леа и сама удивлялась, но постоянное присутствие Тревора радовало ее. Хотя она до сих пор и не привыкла к чисто домашним хлопотам, предпочитая объезжать угодья, но ей уже нравилось исполнять роль хозяйки всего имения. «В конце концов, какая разница: владеть «Ривервинд» или делить плантацию с Тревором?» — думала она. Он до сих пор то и дело обращался к ней за советом или помощью, что несказанно ее радовало. Но ведь это был редкий мужчина, ее мужчина.
Вдруг Джон Прескотт, встав со своего места и поднимая бокал, привлек внимание присутствующих:
— Послушайте меня! Я предлагаю тост за моего сына, хозяина этой огромной плантации, и за его очаровательную супругу, которая совершила то, чего не мог добиться я сам.
Тревор хмыкнул и неохотно улыбнулся:
— И что же это такое, сэр?
Стивен громко хохотнул, чем и заслужил недобрый взгляд хозяина, зато Джон, ни капли не смутившись, завершил свою речь:
— А как же, ведь ей удалось приручить нашего неприкаянного бродягу.
Леа искренне рассмеялась, как и мать Тревора, а Стивен так и покатился от хохота. Тревор бросил взгляд на брата и сказал отцу:
— Этот юный хулиган рядом с тобой куда больше, чем я, заслуживает подобного прозвища. А я, между прочим, успел получить уважаемый чин в войсках.
— И никогда не остепенился бы, если бы Эдвард не помог в моем блестящем плане.
Леа поглядела на дядю и заметила, как он побледнел. Тревор лишь покорно вздохнул:
— Да тебя-то я сразу же раскусил, но мистер Стэнтон был ко мне очень добр.
— А здорово все получилось, как ты думаешь, старина? — обратился Джон к другу.
Эдвард махнул рукой:
— Только меня не втягивай в свои интриги. К счастью, природа просто взяла свое, и я вполне удовлетворен этим. — Взгляд его смягчился, он обнял жену за плечи и добавил: — Вполне удовлетворен, именно так. Так мы скажем им сегодня?
