Что вы на это скажете, мой дорогой аббат? Прошу вас принять во внимание дату: 1864 год. Вот как Вентра «обратил» в 1861 году Констана!
Вам нужны еще доказательства? Я могу, для вашего личного просвещения и в назидание всем оккультистам, выбрать некоторые заметки на полях, которыми Элифас испещрил эту книгу. Они довольно пикантны и заслуживают быть напечатанными.
На нескольких страницах Введения стоит одобрительное замечание: Хорошо. — На стр. 1 следующая фраза: Здесь начинается галиматья. — Стр. 11 и 12: Кощунство, невежество, глупость и бред… Эта сатира на самый прекрасный из всех культов отвратительна и глупа. — На стр. 17, где автор говорит о «роскошных треножниках», на которых горят «дезинфицирующие средства», Констан посмеивается на полях: Камфара и карболка. — Стр. 23: Дурацкая ярость, вызванная догматом, который он сам же провозгласит. — На стр. 36, где Вентра говорит о том, что «Господь не прибегал ни к каким молекулам» для сотворения мира, читаем на полях: О, мсье Прюдом!.. Ex nihilo nihil[540]. — Стр. 37: Двойная галиматья. — Стр. 179: Сплетни причетника. — Стр. 215: Если бы это лучше написать, было бы очень красиво.[541] — Стр. 249: Какое мерзкое безумие! — Стр. 290: Проза, написанная белыми стихами… Это не стиль (style), это вязнет в зубах (scie). — Когда Вентра восклицает (на той же странице): «Жизнь пророков, принадлежащая всем, поистине тяжела только для них самих», Элифас делает подчеркивание и отмечает, что их проза тяжела для других! Когда Вентра заклинает «Предвечного, рожденного от Бога (пе de Dieu) (sic)», Элифас восклицает, как подлинный enfan terrible, которым он иногда бывает: Нос Божий! Ч[ерт] возьми! (Nez de Dieu! N… de Dieu!). — На стр. 296 он добавляет: Нет ничего более отвратительного, чем эти наброски (ebauches) или, скорее, излишества (debauches), сакральных поэм и эти белые стихи, поистине трупные, которые сморщиваются и сплющиваются, как плохо законсервированные зародыши. — Стр. 302: Как он ненавидит священников, этот лжепонтифик гордыни и безумия! — Стр. 304 представляет следующее тонкое суждение: В этой галиматье есть свои красоты: это как солнечный свет, пробивающийся сквозь грязное оконное стекло! — Вентра пророчествует (стр. 320): «Вы узрите имя Иезекииля на его челе»; Констан метко парирует: и тирады в его прозе. — На стр. 325 (это весьма любопытно) Элифас написал: портрет автора; и вот что мы там читаем: «Скоморохи, которые всю свою жизнь строят из себя великих людей и растрачивают приступы своего тщеславия и пот своей гордыни на то, чтобы разыгрывать небесные сцены, притом, что они не могут скрыть от взора тех, кто пристально на них взирает, свое бесовское сердце и душу…» — Стр. 335: И этот человек обвиняет священников в недостатке милосердия! Эта страница гнусна и нечестива. — Стр. 336 (in fine[542]): Отсылка к Раулю Риго[543]. — На стр. 337 подпись «Петр (Pierre) Господень» разжигает остроумие гавроша, свойственное Констану: скажи лучше: адский Петр, и все равно это было бы слишком нескромно: ты всего лишь Пьеро Дьявола. — Стр. 352 (in fine): Жемчуг в навозе. — Стр. 364: Безумнее и спесивее Симона-волхва! — Стр. 368: Довольно верное представление о Дьяволе. — Стр. 429 (in fine): Это правда, но зачем тогда оскорблять папу? — На стр. 442 Вентра восклицает: «Никакой слепой веры!» Его оппонент довольно находчиво осаживает его: Так отчего же ты хочешь, чтобы мы верили, будто ты — Илия и будто с тобой говорил св. Михаил? и т. д.
Ну, и что вы на это скажете, мой дорогой каноник? Не находите ли вы категоричным ответ ученика Элифаса на пасквиль ученика Пьер-Мишеля?..
Нам очень хотелось очистить память о великом маге от подобного подозрения в позорном раскаянии. Выполнив этот долг, мы охотно констатируем факт, который нельзя отрицать: речь идет о вторжении повсюду, где проживал Вентра, подлинного «вихря» безумия, увлекавшего за собой всех: людей, зверей и даже неодушевленные предметы; искореняя самые прочные убеждения, тревожа самые прекрасные умы и отвращая от католической веры самых суровых и опытных Богословов[544].
Г-н Мадроль, знаменитый и весьма красноречивый богослов, и аббат Шарво, кюре Монлуиле-Тур — далеко не единственные скандальные изменники католической партии. Аббат Ж.-Ф. Андре, автор «Дела Тамизье»(Affaire Tamisier; Carpentras, sept. 1851, in-12, fig.) в ужасе рассказывает: «Мало-помалу, — пишет он, — одна из самых соблазнительных сект, которые когда-либо появлялись, проникала повсюду, словно рак. Уважаемые люди и почтенные духовные лица пьянели от опасной чаши. Аббат Леопольд Байяр из нансийской епархии увлек за собой огромное число прозелитов. Мистическое общество породило всех мнимых святых-носителей кровавых стигматов — сегодня их насчитывается во Франции более трехсот — видения, привидения, происшествия с Беельзебутом, Бегемотом и множество других вещей» (стр. 5).
И далее: «Магнетическое влияние Органа безгранично; одним словом, он потрясает умы» (стр. 7).
Герцог Нормандии — другими словами, Наундорф, считавший себя Людовиком XVII — тем легче был обращен в новую секту, что его вступление в нее было небескорыстным. Пророк предсказал ему, что Господь посадит его на французский престол и что он станет Великим Монархом.
Дело в том, что в священной конторе «Илии» имелась также степень «Великого Монарха». Помимо ангельских имен, присваиваемых каждому избранному в Кармель, и помимо министерств, наделявших каждого духом и достоинствами какого-либо персонажа Священного Писания (Авраама, Мелхиседека, Даниила, Илии, Иоанна Крестителя и даже Иосифа и св. Девы), в Деле Милосердия было также великое множество титулов, званий, фамилий, имен, прозвищ и т. д., от которых просто кружится голова. Известно, что лжемистикам нравится отличать себя прославленными именами:
Регалий не бывает слишком много.
Одним словом, не пытаясь составить даже набросок классификации, какой бы общей она ни была, я приведу вперемешку несколько «илийских» титулов. В начале следует назвать великую героиню Кармеля — Жанну Спасения, которая «введет Великого Монарха» (sic). Есть еще три мистических Жанны: Жанна Кнута, изгоняющая бесов; Жанна Звезды, чья роль — указывать дорогу к Маризиаку; и, наконец, ЖаннаЛилии, чья миссия — соединяться в чистой любви с величайшими святыми. Есть также три Жозефины. Затем идут понтифики Сердечного и Святого Излияния, Сердечного и Святого Единения, Благоразумия, Поклонения, Мудрости, Возрождения и т. д. Наконец, категории душ, которые пророку удалось разделить по их ангельскому происхождению: Мечники (sic), Богородичники, Обетники, Одаряемые… Это лишь несколько образчиков священного каталога Сынов Милосердия. Надеюсь, вы избавите меня от перечисления остальных…
Достаточно сказать, что св. Дева проживает в Лоте, а Мелхиседек каждый вечер приходит выкурить сигару на мост Гийотьер.
В наше время нам известно довольно сведений об Эжене Вентра и его секте, для того чтобы мы могли обратиться к учению и делам бесчестного колдуна, называющего себя преемником этого великого авантюриста в области таинственного.
Задача, которую я беру на себя как член Ордена Розы+Креста, столь же печальна, сколь и омерзительна; но я считаю ее выполнение своим долгом.
Не записал ли Каббалистический орден Розы+Креста[545] в начале своего конкордата миссию, которую он признает и провозглашает, по борьбе с колдовством повсюду, где он встречает его на своем пути, по разрушению его деяний и уничтожению его результатов?
Братья клятвенно обязуются преследовать адептов Гоэтии, так называемых магов, чьи невежество, злоба и смешные черты позорят наши тайны и чья двусмысленная позиция, равно как и возмутительные доктрины, порочат всемирное Братство высшей и божественной Магии, на славную принадлежность к которому они бесстыдно претендуют.
Поскольку у них хватает наглости называть себя одними из нас, у нас хватит смелости сорвать маски благочестивой добродетельности, в которые они рядятся, и, разоблачив их перед миром во всем их скрытом уродстве, выставить их на самое видное место:
Мы приговорили их ко крещению светом!
И пусть не говорят нам о христианской снисходительности и милосердии: нам наверняка недостанет их, если мы позволим этим Сатанистам спокойно дурачить новых жертв и расширять чумной поток всевозможных мистических мерзостей!
И пусть нас не обвиняют в преувеличении: мы будем сдержанны!
