Я не знала смеяться мне или плакать.
— От этого мне не легче.
Адриан пожал плечами.
— Моя точка зрения остается прежней. Ты сильная личность, Сейдж. Ты миловидная, ну может с виду слегка хиловата, и твоя способность запоминать бесполезную информацию может крепко заарканить какого-нибудь парня. Выбрось Кита и Ли из головы, потому что они не имеют никакого отношения к твоему будущему.
— Хиловата? — переспросила я, надеясь, что мне удалось не выглядеть уж очень оскорбленной. А так же надеялась, что он не понял по моему голосу, как меня обескуражил другой его комментарий. «Миловидная». Не то, чтобы горячая штучка или воплощение красоты. Но прожить всю свою жизнь, расценивая себя как «приемлемая», это был опрометчивый комплимент, особенно от него.
— Просто говорю как есть.
Я почти рассмеялась.
— Да. Да, конечно. А сейчас давай сменим тему. Меня она уже утомила.
— Без проблем. — Иногда Адриан приводил меня в бешенство, но должна признать, мне
нравилось, что он мог быстро переключаться. Это без труда позволяло избегать неудобных тем. Или я
так думала. — Чувствуешь запах?
В моей голове всплыла картина с трупами, и на секунду, я могла думать только о том, что сейчас он скажет, что пахнет разложением. И вдохнула поглубже.
— Чувствую запах краски и... погоди-ка... это сосна?
Он выглядел впечатленным.
— Черт, в точку. Сосновый очиститель. Которым, я тут все очищал. — Он сделал театральный
жест в сторону кухни. — Вот этими самыми руками, которые никогда не знали ручной работы.
Я осмотрела кухню.
— На чем ты его использовал? На шкафчиках?
— Шкафчики были чистыми. Я отмыл пол и столешницу. — Должно быть, я выглядела больше озадаченной, чем впечатленной, поэтому он добавил: —Я даже на карачках ползал.
— Ты помыл чистящим средством с сосновым ароматом пол и столешницу? — спросила я. Пол был выложен кафельной плиткой, а столешница из гранита.
Адриан нахмурился.
— Ага, и что?
Он казался, так горд тем, что впервые в жизни что-то отмыл, так что я не смогла себя заставить сообщить ему, что сосновый очиститель используется только на деревянных изделиях. Я поощрительно ему улыбнулась.
— Ну, выглядит просто отпадно. Нужно позвать тебя помочь мне с уборкой в моей новой комнате в общежитии, там повсюду пылища.
— Ни за что, Сейдж. Меня коробит и от своей собственной уборки.
— Но оно того стоило? Остался бы у Кларэнса, и не надо было бы заморачиваться по поводу готовки с уборкой.
— Это определенно того стоило. У меня в действительности никогда не было по-настоящему своей квартиры. При Королевском Дворе у меня было какое-то подобие своего жилья... но это больше походило на пресловутую общажную комнату. А это? Это то, что надо. Даже если самому приходится убираться. Спасибо.
Наигранное выражение ужаса в его глазах, когда он говорил про уборку, сменилось серьезностью, и меня приковал взгляд его зеленых глаз. Внезапно я растерялась, потому что на таком близком расстоянии я рассматривала их только в том духовном сне, когда меня одолели сомнения, по поводу его глаз, что они не могут быть такими зелеными в реальной жизни.
— За что? — спросила я.
— За это. Насколько я понял, тебе пришлось заломить Алхимикам руки. — Я не сказала ему, что на самом деле эта квартира предназначалась мне. — И за все остальное. Что не отвернулась от меня, даже когда я вел себя как полный придурок. И знаешь, за то, что спасла мне жизнь.
Я отвернулась.
— Я ничего не сделала. Это все Эдди и Джил. Они единственные, кто тебя спас.
— Я не уверен, что дожил бы до их появления, если бы ты не поджарила эту сучку. Как ты это сделала?
— Ничего особенного, — отмахнулась я. — Просто уловка, м-м, химический реагент Алхимиков.
Эти глаза снова принялись меня изучать и взвешивать, насколько я говорила правду. Не уверена,
что он мне поверил, но оставил это.
— Да уж, взглянув на ее лицо можно сказать, что твой бросок попал прямо «в яблочко». А теперь
стоит тут и отнекивается. Любой, принимающий удар за Адриана Ивашкова, заслуживает доверия.
Я повернулась к нему спиной, все еще смущенная его комплиментом, и, нервничая из-за упоминания о возгорании, я подошла к окну.
— Ага, можешь расслабиться, это было чисто из эгоистичных соображений. Ты просто не
представляешь, какая эта волокита составлять отчеты о смерти мороев.
Он рассмеялся, и это был один из тех редких случаев, когда я слышала, как он по-настоящему тепло и задорно смеялся, и не потому, что что-то сострил и не из сарказма.
— Хорошо, Сейдж. Как скажешь. Знаешь, с тех пор, как я увидел тебя впервые, ты стала на много
мужественней.
— Правда что ли? У тебя в словарном запасе столько прилагательных, а ты выбрал
«мужественная»? — Отшучивание помогало держать себя в руках. И пока я на этом сосредотачивалась,
мне не приходилось задумываться о значении этих слов, или о том, как учащалось мое сердцебиение.
— Именно так, ты и сама знаешь, что стала более стойкой со времени нашей первой встречи. —
Он подошел, вставая рядом со мной. — И еще, только не рассказывай никому, но я думаю, что уйти со
Двора было хорошей идеей. Такая погода выматывает, но Палм-Спрингс может стать для меня
хорошим местом — сам по себе и со всеми происходящими в нем странностями. Вами, ребята. Занятия
искусством. Сосновым очистителем.
Я не могла справиться с усмешкой и посмотрела на него. В этой полушутке была доля правды: с тех пор, как мы познакомились, он удивительным образом изменился. Внутри него все еще были боль и душевные шрамы, нанесенные Розой с Дмитрием, но я могла видеть признаки исцеления. Он был непоколебимым и сильным, и стоит ему просто продолжать держаться намеченного курса без срывов в течение какого-то времени, то действительно, может произойти чудесное превращение.
Потребовалось несколько секунд молчания, чтобы осознать, что я уставилась на него, пока мое сознание не вырвало меня из моих мыслей. И, если честно, он смотрел на меня с удивлением во взгляде.
— Боже, Сейдж. Твои глаза. Как я раньше не замечал их? Чувство дискомфорта вновь окутывает меня.
— Что с ними?
— Цвет, — выдает он. — Когда ты стоишь на свету. Они потрясающие... словно расплавленное
жидкое золото. Я мог бы нарисовать их... — Он тянется ко мне, но затем отстраняется. — Они
прекрасны. Ты прекрасна.
Что-то в том, как он смотрел на меня, завораживало, и заставляло мой живот резко сжаться, хотя я не могла понять почему. Единственное, что я знала, так это то, что он смотрел на меня, словно видел впервые... и это напугало меня. Я могла, легко отшутиться от его комплимента, но сила его взгляда была чем-то, на что я не знала, как реагировать. Когда он так смотрел на меня, я верила, что он думал, что мои глаза прекрасны — что я была прекрасна. Это было слишком, я была не готова к такому. Взволнованная, я сделала шаг назад из солнечного света, желая уйти от силы его взгляда. Я слышала, что Дух мог приводить в подобные странные состояния, но не имела понятие, было ли это одно из них. Я была спасена от своих слабых попыток придумать остроумный комментарий, когда в дверь постучали, и мы оба вздрогнули.
