— В твоих руках очень мощное оружие, — спокойно произнес Спайер, как бы читая его мысли. — Но любое оружие, тогда лишь хорошо, когда оно в руках мастера. Ты слишком молод, и совсем недавно обрел силы магии. Тебе оно вряд ли поможет. Ты поставил перед собой невыполнимую задачу. — Он сделал шаг вперед и языки пламени соединились в бушующий костер. — Кроме того, я вообще сомневаюсь, что найдется кто-нибудь в состоянии осуществить ее.
— Замолчи! — выкрикнул Поль. Он попытался отогнать пламя, но оно настырно стояло на месте.
Спайер сделал еще шаг и замер, так как мощная энергетическая волна, подогреваемая злобой Поля, выстрелила в него, и на миг вызвала замешательство.
— Если ты будешь упорствовать, то результат будет лишь один, — продолжал Спайер ровным голосом, — и я не хочу этого. Послушай меня, мой мальчик. Если бы ты был равным мне соперником и смог бы доставить мне столько же неприятностей, сколько я тебе, ты мог бы с гордостью называться мастером. Я буду очень жалеть, что пришлось помучить и уничтожить тебя, особенно потому, что в этом совсем не было необходимости.
Со стороны окна раздался громкий хлопок, пуля рикошетом отлетела в стену. Спайер и Поль одновременно повернули головы в одном направлении.
Маусглов стоял снаружи, опершись локтями на подоконник. Пистолет, нацеленный на Спайера, до сих пор дымился. Казалось, он одеревенел, застыл, а потом просто растворился на глазах. Пистолет с грохотом упал на каменный пол.
Поль посмотрел на Спайера и увидел заключительный жест заклинания.
— Будь у меня на секунду, две больше времени, я бы заставил его выстрелить в себя, — произнес он, — но я успею это еще сделать. Огнестрельное оружие слишком варварская вещь в таком идиллическом месте, не правда ли? Между прочим, я полностью одобряю твое поведение на горе Анвил. Баланс должен быть смещен в сторону магии, где мы будем верховодить и главенствовать.
Тяжело дыша, Поль постоянно тратил усилия на отгон пламени, родимое пятно в форме дракона горело словно в огне. Он знал, что без скипетра он столкнулся бы с мощной лобовой атакой. Казалось, силы Спайера черпались из неиссякаемого источника, он увеличивался в размерах, восстанавливая свое равновесие; даже простым глазом было заметно, как разрастается аура его силы и стабильности.
— Как я и говорил в этом совсем нет необходимости, — продолжил Спайер. — Я склонен забыть всю эту мышиную возню перед Воротами, и простить своеобразную борьбу прототипов за ними. Я чувствую, что ты до сих пор ничего не понимаешь. Я еще больше убедился, что из тебя был бы хороший союзник. — Он отступил на шаг, и давление ослабло. — Знак моей честности и добросовестности, — сказал он, — я сделал первый шаг к сближению и к уменьшению конфликта между нами. Давай передохнем и начнем работать дальше вместе во имя обоюдной выгоды. Я даже научу тебя некоторым необычным приемам обращения с посохом, что у тебя в руках. Я…
Поль вскрикнул и сморщился от боли, затем рухнул на колени. Его левая половина была охвачена невыносимо болезненными спазматическими схватками. Ему показалось, что слева хрустят и ломаются ребра.
Собрав остатки энергии, он вышвырнул их на Спайера в гигантской психической волне. В ней все слилось воедино: страх, ненависть, чувство предательства, стыд за свою доверчивость и огромное желание…
— А я тут причем! — закричал Спайер полугневно, полуизумленно, отлетая обратно к стене.
— Ларик! Останови их… — донесся слабый голос справа, где Райл Мерсон пытался встать на ноги.
Тотчас спазмы прекратились, хотя их последствия все еще ощущались: Поль по-прежнему стоял на коленях, стонал и вздрагивал.
— Помоги ему! Черт, где же ты! — кричал Райл. — Там Спайер, он около стены!
Жирный колдун подскочил к Полю и взялся за скипетр, чуть ниже руки Поля. Поль тут же почувствовал частичное ослабление напряжения, которое давило на него довольно длительное время.
Широко распахнутые глаза Спайера сузились в щелки. Ларик встал с другой стороны Поля, положив свою руку на скипетр еще ниже.
— Ты говорил, что я использую тебя, — произнес Спайер, — да, это правда. Но они тоже не лучше — они ведь тоже использовали тебя в своих целях.
Поль сосредоточил волю, удвоенная остальными, она показалась ему огромной. Пламя подпрыгнуло и продвинулось вперед, но снова замерло, будто натолкнулось на невидимую стену.
Он попытался увеличить усилия и почувствовал, что остальные последовали его примеру, однако ситуация не изменилась. Во всяком случае Спайер улыбался — легкой печальной улыбкой.
— Что случилось? — спросил Поль едва слышным шепотом.
— Он держит нас, — ответил Райл.
— Всех троих? — изумился он. — Но до этого я один почти с ним справился!
— Моя маленькая змейка, — раздался громовой голос Спайера с противоположного конца комнаты, — хотя тебе удалось удивить меня несколько раз. Но я все время экзаменовал тебя, тестировал пределы твоего могущества, и, конечно, работал под тебя, чтобы все шло своим чередом, и у нас была возможность спокойно поговорить. Теперь я понял, что все мои убеждения оказались напрасными, поэтому сделал соответствующие выводы. Хотя мое сердце разрывается от жалости к тебе, я вынужден сказать до свидания — возможно, до более приятной, взаимосогласной жизни. Возможно…
Он начал важно расхаживать перед ними, внезапно скипетр под ладонью Поля стал раскаляться. Но несмотря на боль, он сильнее сжал его, все трое они направили энергию в одно русло, пытаясь остановить Спайера, который казался воплощением могущества и уверенности. Спайер почувствовал некоторое давление, но это не остановило его, до его ноздрей долетел легкий запах горелого мяса. Голова Поля кружилась, комната куда-то уплывала, вокруг него сгущалась дымка, фигура справа от него не была больше Райлом Мерсоном. Что он говорит?
Спайер внезапно выскочил вперед и согнулся как от острого желудочного спазма. Он стал проделывать круговые движения ладонями, держа правую руку прямо перед собой, а левую отведя в сторону.
Через мгновение он выпрямился, но продолжал выписывать круги в воздухе, теперь его движения стали синхронными, в них появился определенный ритм, круги стали больше по амплитуде. Он посмотрел перед собой потом влево.
— Ну, теперь эти ряженые куклы, — произнес он с сочувствием.
Поль, который уже вряд ли понимал горячий его скипетр, ледяной или еще какой-нибудь, повернул голову к входной двери.
Там стояли Ибал и Вонни. Он держал белый жезл, она некое подобие женского карманного зеркала, которое она прижимала к своей груди.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
