не задеть?
— Ты то откуда знаешь? — в ответ Саша только кивнула головой.
— Литература с охрененным количеством сочинений, изложений и прочим творчеством, которые ну никак не возбуждают интереса у молодежи. — продолжил я, игнорируя вопрос — Физика, со своими твердыми определениями теорий для начальных классов и математическими вычислениями, биология, английский, где на «Лондон из зе капитал оф зе Греат Британ» уже не выедешь, гребанная физра, где нужно проскакать три километра вокруг футбольного поля, и на котором большинство учеников начинает сдыхать на первом круге. Спортивные ребята добегают до финиша. Много всего интересного. С комиссией из районо и прочими плюшками. Ничего не забыл?
— История. — напомнила Саша.
— О да! Нахрена нужны эти точные даты? Которые без шпаргалки и не запомнишь? Чапаев был к нам очень лоялен. Но если на экзаменах будут тетки из районо, а они будут — по датам будет дрючить без всякой скидки. Так что насчет истории подумай два раза. Я вот, например, и не скажу, когда какого императора Российской Империи взорвали. Ибо это не особо повлияло на внутреннее развитие Империи. А вот наш Чапаев, под гнетом проверяющих, будет требовать точные даты. И это не потому, что он какой-то плохой. Просто на него сверху будут давить.
— Понятно. — задумчиво произнесла Саша.
— Биология. — подсказал Сашке.
— Что — биология? — не поняла она.
— Биология и География. — подсказал я.
— Предлагаешь сдавать Географию?! — возмутилась Саша.
— С Биологией проблем нет? — уточнил я — Мне всегда эти научные термины доставали. Ланцетника на составляющие разберешь?
— Легко! — заверила Сашка.
— Тогда вообще не вижу ни каких плохих делов. — сообщил я — А в чем проблемы с Анастасией Сергеевной? Вот у кого ни каких проблем не наблюдал.
— Ты ее дальше пятого класса видел? — спросила Сашка.
— Вообще-то, я ей сдавал за восемь классов материал. — напомнил — Ничего плохого сказать не могу. Очень приятная в общении женщина и за своих учеников горой. Даже на проверяющих рыкнула, помнится. Преподаватель просто от бога. В чем проблема? География… Ну да. Надо немного ориентироваться по карте. И контурные уметь рисовать. Сдашь контурные — считай, что четверка у тебя в кармане. В чем проблема?! Или у тебя топографический кретинизм?
— Хм! — подала голос Сашка — Вообще-то, твои слова довольно оскорбительны.
— Какое именно? — уточнил я.
— Хотя бы «кретинизм». — тут же сообщила Сашка.
— Прилагательное «топографический» перед ним не смущает? — уточнил у девушки.
— Не знаю такого слова. — призналась Сашка, чем ввергла меня в сомнения об основании топографии. Собственно, для учеников средней школы, а тем более девочкам, этого и не надо было — Увидимся завтра?
— Посмотрим. — ответил я — До квартиры точно дойдешь, или довести до дверей?
— Если можно, до дверей. — ответила чуть смущающаяся Саша.
Лифт. Неприлично близкое расстояние. Дыхание рот-в-ухо. И вываливание на площадку, в которой сразу же открывается дверь, за которой сразу же проявляется женщина в клетчатом халате, с претензиями:
— О! Уже чуть не сплелись! Совесть бы поимели!
Пока соображаю, как отвечать, дело в руки берет Сашка:
— И не стыдно вам, Зинаида Петровна. В таком-то виде перед гостями выходить?
— А…? — вякаю я и получаю отпор от Зинаиды Петровны, направленной на Сашку:
— А ты меня не стыди, шалава!
— Зинаида Петровна, ваш вклад в дело выявления социально неблагонадежных элементов не окажется незаметным! — ориентируюсь я в ситуации — Партия вас не забудет!
— Но пасаранан! — вскидывает руку Зинаида Петровна, заставляя нас отшатнутся к противоположной стороне площадки. — Проходите! — хитро добавляет она, сделав быстрый взгляд влево-вправо.
— Убила бы. — тихо шипит Саша.
— Спокойней надо быть. — сочувственно качаю головой — Толерантней.
— Толе… Чего? — Сашка вжимает черную, квадратную кнопку дверного звонка в белом корпусе. За дверью раздается модная трель электронной птички. На пороге появляется моложавая женщина лет тридцати в клетчатом халате с домашними шлепками на ногах.
— Пришла? — осведомляется она.
— Стас, моя мама. — представляет женщину Саша — Зинаида Петровна.
— Можно просто тетя Зина. — добреет женщина.
— Тетя Зина, доставил вашу дочь в целости и сохранности, прошу особо не ругать, за сим позвольте отклонятся! — скороговоркой выпаливаю я, отдаю воинское приветствие и ретируюсь в подъезд, успев уловить в конце рёв мужским голосом «Кто там?!». Вот если бы не присутствие двух сестер милосердия — бросился бы на помощь. Столько было всего в этом голосе.
Глава 21
Как ни странно, на следующий день меня никто из старых и новых знакомых не беспокоил. Ну не беспокоят и не беспокоят. Знакомое дело. Бывало и не раз. Вначале выражают интерес — потом морозятся. Плевать. Хотя немного обидно, конечно.
Второй выходной показал в обед тонированную вишневую девятку. Которая, таки, явила себя. Побухала колонками и укатила. Вот мне совсем не хотелось бодаться с этими «торпедами» и из Москвы приехал человек, который умел говорить с такого рода людьми. Не знаю, чем он занимался, я ему не помогал и не мешал, но, когда вишневая девятка подъехала к дому часов в десять вечера, из припаркованной неподалеку черной БМВ вылез короткостриженый молодой человек, о чём-то переговорил с водителем «девятки», после чего она, фыркнув мотором, ускакала в неизвестные дали, махнул на прощанье рукой и тоже скрылся в неизвестном направлении.
Ну и понедельник принес мне отличный квест, под названием «медосмотр». В военкомате. В котором даже безногие признаются годными. Вначале я был ошарашен сержантом в камуфляжке, который вежливо подсказал, куда стоит пройти. Вспоминая службу в РВСН, от сержантов, вне зависимости от шевронов принадлежности к роду войск, ничего хорошего ждать не приходилось. Это как бы аксиома. А тут: — «Двадцать восьмой кабинет. Проходи». А дальше… Толпа призывников в трусах толпятся в коридоре. Из вещей в руках — личные дела. В двадцать восьмом кабинете выдали пока тоненькую папочку и погнали по конвейеру.
— Что вы слышите? Двадцать шесть! — в ухо. Что я слышу, когда у вас тут «Урал» за открытым окном мотором ревет? — Годен!
— Какая буква?
— Вроде «Э».
