ли я облегчение оттого, что послала Петрову? Да.
Жаль, мою проблему это так и не решило.
***
Какое-то время я и Тим едем молча. Мы попали в самый час пик. Движение на дороге напряжённое: все так и норовят обогнать или подрезать. Да и сам Тимур ведёт машину нервно. Я чувствую это по тому, как иногда он резко тормозит и ругается матом.
В другой раз я бы уже отчитала его за спешку и невнимательность за рулём, но сейчас у самой мысли словно через решето пропущенные. Они рассеялись и никак не соберутся в кучу. Я застыла на сиденье и тупо смотрю на мелькающие мимо дома и витрины магазинов. А между моими коленями зажаты сцепленные в замок ладони.
И чем ближе мы подъезжаем к проспекту, что ведёт к моему дому, тем сильнее я страшусь встретиться с мамой. И пусть сейчас она ничего не знает, но это пока… А я даже не представляю, с чего начать разговор.
— Это конец… — шепчу я, смотря в одну точку куда-то на лобовом стекле. — Меня и вправду отчислят.
Мои сцепленные ладони накрывает рука Тима. Опускаю взгляд и рассматриваю костяшки его пальцев, окружённые татуировками.
— Ты же не собиралась становиться перед ней на колени? — вдруг спрашивает Тим.
Я судорожно выдыхаю. Говорить об этом не хочется и неприятно, как и врать Тимуру.
— В какой-то момент я думала, что… — говорю хрипло, но Тим сразу перебивает:
— На меня посмотри.
Я нехотя отрываю взгляд от его татуированной ладони. Одной рукой Тим держит руль, второй ещё сильнее сжимает мои пальцы, но продолжает сосредоточенно смотреть вперёд, на дорогу.
— Оно того не стоит, — холодно, нет, даже грубо чеканит Тим. — Юридический факультет есть не только в нашей академии. Отнесёшь документы в другой вуз.
— А маме что я скажу?
— Правду: что Петрова тебя доставала, а ты дала ей сдачи.
Я закрываю глаза и упираюсь затылком в подголовник сиденья. Правду… Боюсь, моей маме никакая правда не придётся по вкусу…
Повисшее в салоне молчание нарушает звонок моего мобильного. Тим убирает свою ладонь, давая мне возможность дотянуться до рюкзака, который я просто бросила себе под ноги.
Я достаю из бокового кармана мобильный и сразу же напрягаюсь. На экране светится звонок от мамы. Обеспокоенно переглянувшись с Тимом, я отвечаю на вызов.
— Да, — от волнения мой голос садится.
Я быстро клацаю пальцем по качелям громкости, уменьшая звук в динамике. Мало ли что сейчас скажет мне мама…
— Анечка, ты дома?
От сердца немного отлегает. Если она интересуется, дома ли я, значит её самой там ещё нет.
— Я подъезжаю уже, — пытаюсь говорить непринуждённо. — Немного в библиотеке задержалась. А ты где? — спрашиваю настороженно.
Боже, хоть бы не где-то возле подъезда.
— На работе ещё. Попросили подменить другую медсестру из стационара. Так что я сегодня останусь в ночную, — вздыхает мама.
Я чуть не подпрыгиваю на сиденье. Так. Теперь главное — не говорить слишком радостно.
— Ты не приедешь домой?
Сразу же чувствую на себе взгляд Тима. Краем глаза замечаю, как он даже поворачивает ко мне голову.
— Я ж говорю, остаюсь в ночную смену. Надеюсь, ты будешь себя хорошо вести. Да, Ань? — вопрос мамы звучит с нажимом.
— Да, мам, — я вздыхаю и уже сама кошусь на Тима.
А его лицо сейчас треснет от того, насколько он широко растянул губы в улыбке. Кажется, кто-то прекрасно расслышал наш разговор.
— Вот и славно. Наберу тебя позже. Мне нужно идти. Кстати, может чего приготовишь вкусного? — тараторит мама в трубку.
Но я уже слушаю вполуха, ведь Тим, не переставая улыбаться, разворачивает машину… И этот разворот совсем не в сторону моего дома.
— Угу, — мычу я маме в ответ.
Хочется стукнуться лбом обо что-нибудь твёрдое, чтобы себя немного образумить. Где моя совесть? Меня собираются отчислить, я же опять тайком смываюсь из дома…
***
— Ты здесь прибрался? — я удивлённо оглядываюсь по сторонам, когда переступаю порог веранды.
А Тим уже обнимает меня сзади.
— Ну так... — со смехом бормочет он мне в затылок.
Вообще-то, до этого момента меня немного мучил стыд. У меня большие проблемы. Наверно, правильным было бы сейчас метаться из угла в угол и пытаться что-то решить, а не сбегать в забытую богом деревушку.
Но стоит только Тиму обнять меня, как чувство тепла и безопасности накрывает меня с головой. Я выдыхаю. Всё неприятное остаётся там, за дверью, в апрельском вечере. Но не здесь. Я не хочу нести в это место проблемы. Хотя бы на эти мгновения, пока Тим ластится ко мне как котяра.
А на веранде действительно прибрано. На кухонном столе посередине сложены упаковки с лапшой быстрого приготовления, нигде нет и соринки, плед с русалочкой аккуратно расстелен на разложенном диване. Мне кажется, или даже полы стали чище?
Но больше всего моё внимание привлекает спинка стула. Через неё перекинута стопка вещей. Я замечаю свисающие серые рукава незнакомой кофты и несколько цветных футболок.
Хмурю лоб. Что-то я не припомню такого в гардеробе Тима.
— А чьи это вещи? — указываю на стул подбородком.
— Мои, — выдыхает мне в волосы Тим.
— Ты всё-таки устроил шопинг?
— Это мои старые вещи. Ну как старые… Джинсы куплены несколько месяцев назад, а та серая толстовка буквально за пару дней до нашего знакомства.
В моей голове будто щёлкает. До меня вдруг доходит. Я округляю глаза и резко оборачиваюсь к Тимуру лицом.
— Ты был дома?
— Был, — подтверждает он уверенным кивком.
Мои глаза округляются ещё сильнее.
— И ничего мне не сказал!
— Да и говорить здесь не о чём, — Тим закрывает глаза, вздыхает и снова обнимает меня. — Пришёл. Поскандалил. Ушёл.
— Тим… — я с укором качаю головой и выставляю вперёд ладони, упираясь ими в его каменную грудь.
Нет уж. Никакой романтики, пока мы об этом не поговорим. Но только
