Миа стояла под падающим снегом, и на ее лице без труда читалось отвращение.
— Знала бы я, что Эта Уокер узнает про Холли, я бы осталась и проследила, чтобы ты не выжила.
— Все мы ошибаемся, — ответила я. Колени у меня подгибались. — Ты про миз Уокер?
— Про Эту Уокер, — поправила она меня. Большие буквы прямо слышались в ее голосе, и она заговорила с еще большим отвращением. — Наемная убийца, причем убивает с грацией падающего бревна. Раз она оказалась к востоку от Миссисипи, в моем городе, то твоя догадка, что ей нужна Холли, верна. — На точеном лице выступили желваки на скулах. — Она ее не получит. Холли — особый случай. Она вернет нам нашу власть, и я не допущу, чтобы заслуга досталась этой стерве.
Жалобно взвыл вдруг в тишине старый «шевроле», пробуксовывая в снегу. На дальнем конце стоянки зажглась пара фар, заревел большой двигатель.
— Миа? — окликнул ее Римус, вдруг забеспокоившись.
Я замотала головой, дрожа всем телом. Холод плескался у моих ног, сообщая, что Миа все еще кормится на моей ауре, но сейчас она хотя бы не отбирала ее активно.
— Ты извини, Миа, — прошептала я, слушая, как резвится Холли в открытом минивэне. — Но мы знаем, что особый случай — это Римус, а не Холли. Мы знаем, что загаданное желание позволяет ему спокойно брать ее на руки. Но миз Уокер это все равно. Она хочет заполучить твою дочь, и ради этого она тебя убьет.
Айви переступила с ноги на ногу, очевидно, ругая себя. Никто не шевельнулся, когда в двух пролетах от нас проехал к выходу автомобиль. У меня мелькнула мысль, что я не видела, чтобы кто-нибудь вышел из здания. И Римусу тоже этот факт не понравился.
— Миа… — начал он, и в свете фонаря стоянки видно было, что он встревожен.
Миа проводила взглядом хвостовые огни, замедлившие ход на улице и неспешно уехавшие прочь. Потом баньши повернулась ко мне, на лице ее читалось внутреннее возбуждение.
— Холли — особый случай, — повторила она твердо. — А ты, Рэйчел Морган, сделаешь так, чтобы моя дочь осталась со мной.
— С чего я буду тебе помогать? — сухо возразила я. — Ты — паразит.
— Не паразит, а хищник. И я тебе нужна.
Она протянула руку.
— Нет! — выкрикнула я, попятившись и снова налетев спиной на машину. Хлопнул приглушенный снегом пистолетный выстрел.
— Айви! — крикнула я в панике, и дернулась, когда Миа снова нашла мое горло. — Что ты наделала?
Лицо баньши было в паре дюймов от моего.
— Не шевелись, — потребовала она, и глаза у нее были дикие. — Иначе Римус ее убьет.
Она жива? Я задергалась, и во мне не осталось энергии, но мне было все равно.
— Айви! — выдохнула я. — Я ее не вижу. Дай мне на нее посмотреть, ты, сука холодная!
Лицо Миа исказилось гримасой, но я услышала голос Айви:
— Я жива! — Потом тихое «ой» и агрессивное: — Только тронь ее, и ты пожалеешь, что на свет родился, человечишка!
Не отрывая пальцев от моего горла. Миа оглянулась на минивэн, где Холли теперь плакала. Потом снова на меня, и у меня сердце забилось молотом. Не выпуская меня, она протянула вторую руку ладонью ко мне.
— Не надо! — взмолилась я, думая, что она хочет меня убить. — Пожалуйста, не надо!
Миа, злорадно улыбаясь, приложила холодную руку к моей щеке почти любовным жестом.
— Вот почему ты мне поможешь, ведьма. Вот это я могу тебе дать.
Взрывом крошечных иголок обожгло щеку, я ахнула, замерла, нашарила рукой автомобиль за спиной, чтобы опереться. В меня лилось тепло, знакомое, утешительное. Возвращалась моя аура, заполняя трещины, восстанавливая целостность. Она лилась в меня с болью, с болью заживления ран, и у меня глаза распахнулись, глядя в прозрачно-голубые глаза Миа. Я вздохнула — скорее всхлипнула, — и задержала дыхание, чтобы лучше почувствовать входящую энергию. Эта энергия исходила не из лей-линии — текла прямо из ее души. Миа отдавала мне обратно энергию моей жизни. Зачем?
И вдруг, внезапно, покалывание прекратилось. Я увидела себя, прижатую к машине на холодной парковке, и миниатюрная женщина держит меня в заложниках, захватив силу моей души.
Миа сжала руку в кулак и отступила, сгорбившись, с усталым видом.
— Вот этому научила меня Холи, — гордо сказала она. — Потому что ее отец для баньши неуязвим, она родилась, зная, как можно затолкать в кого-то энергию, а не только отобрать. Я училась на примере.
— И что? — сказала я, все еще не понимая. Черт, до чего же отлично это ощущалось! Вдруг я поняла, что могу зачерпнуть из линии. Облегчение пролилось в меня широкой волной, когда я ухватила хороший кусок силы лей-линии, свернула его у себя в голове. С другого конца парковки подъехала какая-то машина, тускло светя фарами сквозь снегопад, и медленно поползла по проходу, высматривая свободное место.
— Миа!
Римус явно нервничал.
— Тихо там, — велела ему женщина. — Я втолковываю этой ведьме, почему ей придется убедить ФВБ от нас отстать. — Когда она повернулась ко мне, на лице у нее была улыбка, но так улыбается тот, кто считает, что ты у него в полной власти. Я внутренне ощетинилась. — За последние несколько месяцев я исключительно хорошо наелась, — с беспощадным удовлетворением сообщила Миа. — Люди — животные глупые и доверчивые. Если дать им немножко, они считают, что ты их любишь, и остается лишь брать то, что они дают тебе сами. По естественным причинам, — сообщила она, кокетливо улыбнувшись. — Острая сердечная недостаточность, аневризма в мозгу, да просто синдром хронической усталости. Мы сорок лет после Поворота постились, но Холли вернет нам нашу силу, искусство безнаказанно брать все, что мы хотим, а не эти жалкие крохи, что позволяет нам закон. Тех, кто против, вынудят замолчать. ОВ это знает. Я тебе поручаю объяснить ФВБ всю ошибочность его мышления.
У нее за спиной Айви тряслась от гнева, но Римус держал ее крепко.
— Ты изверг! — прошипела она. — Ты им внушаешь, что их любишь, а потом убиваешь их? Я тебе не для того отдала желание!
— Замолчи, — сказал Римус, и Айви застонала от боли. Я побледнела, и холодная ночь показалась мне еще темнее. Вот как она кормится сама и кормит ребенка. Но черт побери, как нам различить смерть от баньши и смерть от естественных причин?
— И ты решила, что я буду тебе помогать? — спросила я в полном возмущении. — Совсем спятила?
Подъехавшая машина медленно проезжала мимо по колее той, что только что уехала, след в след, и у меня стало покалывать кожу — что-то очень медленно она ехала. И выглядела… нет, звучала знакомо. Старая модель, ржавчина. Развернулась в конце парковки, фары высветили Айви и Римуса. А в мини-вэне заплакала Холли, протягивая ручки к кому-нибудь.
