появилось желание избавиться от Парадокса. Потом — больные глаза Габриэля на фоне угольков кожи и ласковая, милостивая темнота для сознания Такахаши.
Очнулась она в квартире Луки через каких-то пару часов. Тело болело так, словно по нему маршировала армия даймё, во рту было гадко и сухо, сердце стучало будто из последних сил. Тен-Тен не могла ни сказать что-либо, ни даже просто позвать на помощь.
Она просыпалась и снова падала в обморочную бездну раз пять. На последний рядом сидел Лука, внимательно отслеживающий её состояние.
Увидев, что Тен-Тен приоткрыла глаза, Лука ласково улыбнулся и склонился к ней.
— Ты справилась, — сказал он, смотря куноичи прямо в глаза. — Теперь отдыхай.
Это всё, что ей оставалось. Парадокс, из-за которого Тен-Тен была призвана в этот мир, больше не существовал; не должна была существовать в чужой реальности и сама Такахаши. В конце концов, она была в мёртвом теле, хотя и не задумывалась об этом раньше. Все проявления её жизни были одним большим искажением, вызванным Парадоксом.
По-хорошему, она должна была умереть, но тут за дело взялись квами. Целая шкатулка квами, между прочим: девятнадцать маленьких волшебных существ, благодарных Тен-Тен за уничтожение Парадокса до мокрых глаз. И все они, как один, совсем не хотели, чтобы Такахаши их покидала.
Три дня Тен-Тен пролежала в постели, молча страдая. Она не могла показать, что её тело будто раздирало клетку за клеткой, ведь её гримасы пугали квами с их детскими сознаниями. Лука, конечно, видел стеклянный взгляд своей девушки и отмечал заторможенную мимику, но ничего не комментировал. Всё было понятно и без слов.
На четвёртый день начались улучшения. Тен-Тен не знала, какую магию использовали квами, но её тело начало восстанавливаться. Или лучше сказать «оживать»? Постепенно вернулась чувствительность, пропали огромные чёрные синяки с ног, ушёл сладковатый душок. Впервые за эти дни Тен-Тен заснула спокойно, совсем не чувствуя боли. Утром в зеркале отражалась не яркая блондинка, а миловидная шатенка, явно метиска. Глаза так и остались льдисто-голубыми, потому что квами понравился этот цвет. Внешностью девушка в зеркале не напоминала ни Тен-Тен, ни Хлою — скорее что-то среднее между ними.
Это был подарок квами их спасительнице. Новая жизнь с телом, которое точно было только её. Никакого сравнения с Хлоей, никакой связи с прошлым.
Никакого Вей Ли, Андрэ, Одри. Их планы тоже канули в Лету, потому что усмехающийся Лука подарил Тен-Тен документы с её прежним именем и его фамилией.
— Не знаю, сколько у нас будет времени, но я хочу провести его с тобой, — сказал он, пока Тен-Тен рассматривала чужую фамилию рядом со своим именем.
Тен-Тен Куффен. Смешно звучало, словно какая-то считалка.
Они много гуляли. В основном в парке героев, где была установлена статуя Чудесным и где, оказывается, Тен-Тен в первый раз пряталась от акумы-голубя. Париж был намного меньше, чем она думала.
На седьмой день после уничтожения Парадокса они с Лукой сидели в парке, выпрямив ноги и вяло разглядывая жизнь вокруг. В распущенных волосах Тен-Тен путалось несколько квами, упросивших её взять их с собой. Умильные мордочки были такими трогательными, что Такахаши просто не смогла отказать. Чёлку куноичи пришлось заколоть невидимками, тонкими, как иголки.
— Ты думала, чем будешь заниматься дальше? — спросил Лука, доставая из кармана зажигалку и вертя её в руках.
Он не курил, но при этом очень дорожил этой вещью. Тен-Тен рассказала, кому раньше принадлежала зажигалка; Шикамару наверняка одобрил бы её выбор, в конце концов. Луке нравилось иметь вещь, когда-то принадлежащую настоящему гению.
— Не знаю, — протянула Тен-Тен, чувствуя, как квами возятся рядом с её шеей. — Раньше думала, что буду разбираться с отравлением Хлои, но теперь это кажется незначительным. У меня новые документы, новое имя. Нет никакого смысла трогать семейку Ли.
— А месть?
— Андрэ обанкротился, Гранд-Отель ушёл с молотка, чтобы оплатить долги, — она потрясла рукой с драгоценным браслетом на запястье. — Наверное, Вей Ли себе все ногти от расстройства съел. Разве может быть наказание хуже, чем крушение надежд?
— Значит, планов никаких?
— Значит, никаких.
Квами затихарились, как нашкодившие дети. Тен-Тен завела руку за голову, будто поправляя причёску, но на самом деле пощекотала спрятавшихся малышей. В ответ раздалось приглушённое хихиканье.
Вдалеке по крышам промчались герои — теперь трое, а не двое. Ледибаг и Кот Нуар, всё же вернувшие свои Талисманы вместе, обрели большую и чистую любовь вместе с поддержкой и наставником. Тен-Тен с лёгким сердцем отдала Эмили Агрест не только Талисман мотылька, но и Камень Чудес павлина. Она хорошо помнила, что это было верным решением, когда она была другой.
Адриан был счастлив, хотя и скорбел по отцу. Эмили и Тен-Тен ничего не говорили ему, так что Агрест-единственный носил траур и появлялся на улицах только в чёрном. Но это было больше данью уважения к мертвецу, нежели проявлением большой любви: всю свою нерастраченную сыновью привязанность Адриан изливал вернувшейся с того света матери.
Маринетт легко и непринуждённо вошла в их семью, словно так и надо было. Её родители так же приняли в свою семью Адриана. В общем, там была идиллия, полная радужного света и розового сияния.
— Змейка, у меня есть к тебе предложение.
— Я всё ещё жду от тебя слов про помолвку и свадьбу, чтобы ты знал. Одной сменой фамилии в документах ты не отделаешься.
Лука рассмеялся и встал с лавочки. Затем он опустился перед Тен-Тен на одно колено и шутливо протянул к ней руки. Взгляд куноичи упал на железный браслет — тот самый, который превращал Луку не в героя, а в подобие на акуму. Сломанный Талисман.
Куффен рассказал о своей неприязни к Ван Фу очень коротко: старик был причиной того, что браслет заклинило. Каким-то образом, — он не давал подробностей, — старик отвлёк внимание Луки во время превращения, а сам накинул на квами-змейку платок.
Зачем? Да кто теперь знает. Может, знал будущее и помогал. Может, хотел избавиться от Луки. Это было тысячу вечностей назад, уже и не спросишь.
Платка оказалось достаточно, чтобы Талисман заклинило. Квами ни в коем случае не должны были синхронизироваться, если на них что-то надето, иначе эта вещь встраивалась в энергоструктуру носителя. И, будто этого мало, сам квами не мог выйти из Талисмана.
Обычно всё кончалось смертью носителя лет через сто, но ведь Сасс был воплощённым временем. Его сила разлилась в теле Луки, замыкая того внутри потока и лишая смерти. Ещё и браслет не снимался, хотя Лука перепробовал всё: и кислоту, и молот, и даже руку свою
