Как только моя работа о навигационных тарифах была закончена, Мирославский поручил мне разработать другую исследовательского характера тему, и тут же он снова мне заявил, что я могу вести свою работу дома или в библиотеке. На место службы я могу являться, когда я сочту это нужным. Все же я довольно часто заглядывал в главный коммерческий отдел. Я чувствовал, что должен там показываться, чтобы мои сослуживцы не думали, что моя должность не больше, чем синекура. Во всяком случае, своим временем я мог располагать довольно свободно, и это меня как нельзя лучше устраивало, так как я к тому времени набрал на себя немало разнообразных занятий. Моя адвокатская практика тоже разрослась, и я должен был иметь достаточно свободного времени, чтобы посещать канцелярии министерств и Сената.
Писал я также регулярно для «Петербургских ведомостей» по вопросам инородческому, переселенческому и о Сибири вообще. Но в начале 1902 года у меня произошел конфликт с редактором «Петербургских ведомостей» князем Ухтомским, и в результате этого конфликта я решительно порвал и с князем, и с его газетой.
А произошел этот разрыв по следующему поводу.
Как это было мною уже указано в одной из предыдущих глав, я стал сотрудничать в «Петербургских ведомостях» по следующим соображениям. Во-первых, эта газета отличалась независимостью своих взглядов; во-вторых, ее редактор очень гуманно и человечно относился к «униженным и обойденным» сибирским инородцам и, наконец, в-третьих, газета занимала весьма приличную позицию по отношению к евреям и еврейскому вопросу.
Близкое участие в газете таких радикалов, как Григорий Шрейдер и Евгений Ганейзер, тоже было гарантией, что в ней даже случайно не появятся могущие нас скомпрометировать статьи. И так оно и было в течение нескольких лет. Но оказалось, что на высокопоставленную особу, да еще близкого друга реакционного царя всецело полагаться нельзя.
Однажды я раскрываю «Петербургские ведомости» и наталкиваюсь на большую статью «Арийцы и евреи». Автор этой статьи некий Беренс мне был совершенно неизвестен. Стал я читать эту статью, и волосы стали у меня дыбом. Это был гнуснейший антисемитский памфлет, полный самой злостной клеветы и лютой ненависти к евреям. Это была самая низкопробная антисемитская демагогия. С безграничным бесстыдством профессионального лжеца Беренс обвинял евреев в самых страшных преступлениях.
Естественно, что эта погромная статья меня возмутила до глубины души. Я был вне себя, что эта гнусность была напечатана в газете, в которой я сотрудничаю, в газете «гуманного» князя Ухтомского. Само собою разумеется, что я тут же решил порвать с газетой, но вместе с тем я чувствовал потребность рассчитаться как следует с Беренсом. И я написал статью под заглавием «Ответ г-ну Беренсу» и потребовал от Ухтомского, чтобы он ее напечатал в одном из ближайших номеров «Петербургских ведомостей». Мне казалось, что элементарное чувство справедливости должно было подсказать Ухтомскому, что он обязан дать место моей статье в своей газете. Но князь и тут обманул мои ожидания: он решительно отказался напечатать мой ответ. Тогда я окончательно порвал с ним всякие сношения, унося в сердце чувство глубочайшего разочарования: я считал князя честным и порядочным человеком и так жестоко обманулся.
Однако помириться с мыслью, что мой ответ Беренсу не увидит света, я не мог. Литературный погромщик не должен был остаться безнаказанным. Но какая газета решится напечатать мой «ответ», чрезвычайно резкий и негодующий, когда антисемитская политика царского правительства развязала все темные силы и вынуждала к молчанию даже либеральную прессу? Какая повседневная газета возьмет на себя риск опубликовать мою статью, которая и по содержанию и по тону являлась уничтожающим обвинительным актом против всякого антисемитизма? К великой моей радости, такая мужественная газета нашлась. Это был «Северный курьер», на характеристике которого стоит остановиться подробнее.
В России в то время существовало очень мало либеральных газет, а те, которые выходили, были весьма умеренного направления. Тема «евреи» была весьма наболевшей, но в то же время очень опасной, а потому либеральные газеты ее чаще всего замалчивали. Даже «Русские ведомости», столь ярко выраженная демократическая газета, с большой осторожностью и очень редко затрагивали ее. Но в 1900 или 1901 году, не помню точно, появилась в Петербурге очень смелая газета «Северный курьер», тон которой немало удивлял читающую публику. Ее редактором и издателем был князь В.В. Барятинский. Но фактически руководил газетой педагог Арабажин, хороший администратор и к тому же даровитый журналист.
Род Барятинских был одним из очень старинных аристократических родов в России. В течение столетий Барятинские стояли очень близко к царскому трону. Сам князь В. В. Барятинский, редактор «Северного курьера», был с юных лет интимным другом наследника Николая в детские свои годы и часто проводил с ним вместе целые дни в играх и забавах. Позже князь Барятинский несколько отдалился от дворцовых кругов. Страстный любитель литературы и искусства, он стал сам литератором. Он написал несколько комедий, имевших успех на петербургских сценах. Он женился также на талантливой актрисе Лидии Яворской и основал свой театр, который носил название: театр Лидии Яворской. Все это весьма сблизило князя Барятинского и его жену с литературными и художественными кругами. В их салоне в определенные дни можно было встречать знаменитых писателей, художников, музыкантов, преимущественно либерального и радикального образа мыслей. Бывали на этих вечерах и известные марксисты и старые народовольцы.
Само собою разумеется, что такие предосудительные знакомства Барятинского весьма шокировали придворные круги, и они не скрывали своего охлаждения к нему, но род Барятинского пользовался еще при дворе большим влиянием, и этот престиж его спасал до поры до времени «Северный курьер» от административных скорпионов.
И вот этот привилегированный «Северный курьер» охотно предоставил свои столбцы для моего «ответа г. Беренсу». Арабажин это сделал с особым удовольствием, так как моя статья через Беренса обрушивалась на «Петербургские ведомости».
Так один князь загладил грех другого князя.
Статья моя, по-видимому, была удачно написана, так как редакция «Северного курьера» получила довольно много благодарственных писем от студентов-евреев и даже еврейских организаций. Авторы некоторых из этих писем просили выразить составителю статьи особую признательность за его смелое выступление. В петербургских еврейских кругах моя статья тоже произвела весьма благоприятное впечатление, в результате чего Александр Исаевич Браудо меня пригласил принять участие в работе нелегального «бюро прессы», которым он руководил с редким умением и преданностью. Здесь же мне хочется отметить что после успеха, который имел мой «ответ Беренсу», редакция «Северного курьера» мне предложила писать для газеты передовые статьи на разные темы. Я охотно принял ее предложение, так как эта работа мне была по душе. К сожалению, мое сотрудничество в «Северном курьере» длилось недолго, так как, кажется, в том же 1902 году власти закрыли газету.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
