Читаем без скачивания Семнадцатилетние - Герман Матвеев

— Собрание ваше, и поступайте, как находите нужным. Я бы на вашем месте обязательно выступил.

И Катя решилась. Она резко выпрямилась, замахала рукой и на весь зал крикнула:

— Женя, дай мне.

— Слово предоставляется Ивановой Екатерине! — почти радостно объявила председатель и, хотя стояла полная тишина, позвонила в колокольчик.

Твердым шагом прошла Катя к столу и встала на то же место, где только что стояла представитель райкома.

— Девочки, я не понимаю, какое отношение к соцсоревнованию имеет предложение о премиях имени Ушинского. Никакого тут соревнования нет. Это поощрение хорошей работы! Но я сначала хотела сказать вот что… Товарищ Зуева заявила здесь, что вопрос не согласован с райкомом. Так? А если он не согласован, то значит, у райкома нет еще мнения по этому вопросу. Почему же тогда товарищ Зуева убеждена, что премии нам не разрешат? Кто не разрешит? Райком или товарищ Зуева? Я думаю, что мнение товарища Зуевой нам очень было интересно послушать, но оно для нас совсем не обязательно. И напрасно вы все носы повесили… Теперь о премиях. Я думаю, что предложение комитета очень хорошее. И пускай в нашей школе висят портреты, так сказать, лауреатов премии имени великого русского педагога!

Под дружные аплодисменты Катя вернулась на место, и этот шум поднял в душе Тони Зуевой сумятицу: «С одной стороны, Иванова была права, и я действительно не имела права выступать по этому вопросу от имени райкома и должна была оговориться, что высказываю свое личное мнение. С другой стороны, отступать теперь уже нельзя: поколеблется авторитет представителя райкома». К тому же Зуева считала себя правой и была убеждена, что эта затея с премиями противоречит циркулярам. Вторично выступать она не стала, а подсела к Наталье Захаровне и шепотом начала ей доказывать свою точку зрения.

— Товарищ Зуева, пускай сначала выскажутся девочки, а потом я скажу свое мнение, — мягко остановила ее директор.

Обсуждение доклада началось. Девочки выступали охотно, но все говорили только о премиях и хвалили предложение комитета. Когда Наталья Захаровна увидела, что выступающие начали повторяться, она попросила слова:

— Девочки, мне думается, что вопрос ясен. Предложение нашего комсомольского комитета пришлось по душе всем, в том числе и преподавателям школы. Комсомол — это основа, это костяк школьного коллектива, и очень хорошо, что вы начинаете более активно включаться в учебную работу. На одном из собраний мы, учителя, много говорили о том, что у нас нет общешкольного коллектива. Первичные коллективы, коллективы классов у нас есть. Возьмите девятый «А», десятый, восьмой «А». Там хорошие, дружные коллективы, а общешкольного коллектива нет. В этом виноват в какой-то степени и комсомол. Я вижу на некоторых лицах удивление. Вероятно, некоторые из вас думают так: «Как это у нас нет коллектива?»… Не будем спорить. Мы коллектив, но не тот, о котором я говорю. В хорошем, действующем, растущем коллективе подавляющее большинство людей чувствует свою зависимость друг от друга, подчиняет свои интересы общим интересам. Так ли обстоит дело у нас? Не будем себя обманывать… Мы еще очень далеки от совершенства, и нам нужно много поработать, чтобы найти путь к созданию хорошего общешкольного коллектива. Учтите, девочки, что одного желания здесь мало. Приказом, постановлением коллектива не построишь, словами тоже. Коллектив должен действовать, за что-то бороться, что-то решать, куда-то стремиться, чего-то добиваться. День Ушинского и премии его имени… Это вы придумали неплохо. Что касается жюри, то я предлагаю ввести в состав его комсоргов всех старших классов, секретаря комитета и преподавателей, которые выдвигали работы…

Предложение директора о жюри было принято единогласно.

— Слово по второму вопросу имеет Погорелова Шура! — объявила председатель.

Пришла очередь волноваться Марфе Игнатьевне. Она руководила восьмым «А» классом второй год. Несмотря на то, что Наталья Захаровна отметила дружный коллектив ее класса, учительнице казалось, что сделано еще слишком мало, чтобы об этом говорить. Марфа Игнатьевна считалась в школе одной из самых молчаливых, строгих, требовательных, но справедливых преподавательниц. Школьницы ее побаивались и уважали.

— Девочки! — начала Шура свое сообщение. — Комитет комсомола поручил мне выяснить вот что… У нас в школе есть успевающие ученицы и отстающие. Одни учатся на пятерки, а другие — на двойки. И вот получается, что преподаватели очень много занимаются двоечниками и у них не остается времени для пятерочников. Разве это правильно? Мы считаем, что нет. Это совсем неправильно. Пятерочницы — это такие девочки, которые хотят учиться и любят учиться, а на них мало обращают внимания. Что же получается? Ведь большинство двоечников лодыри, и вот, извольте радоваться, с ними нянчатся, а на пятерочников и внимания не обращают. С таким положением комсомол не имеет права мириться. По поручению комитета, я говорила с учителями, с комсоргами и со старостами. Среди двоечников есть девочки, которым трудно: у них не хватает способностей, но таких совсем мало. Есть девочки, у которых дома плохие условия для занятий. И есть, которые просто лодыри, избалованные дома всякими бабушками… Ну, вы и сами знаете. Я даже могу фамилии назвать. Я составила список всех двоечников в старших классах…

В зале началось веселое оживление, и Шура взялась за список.

— Список потом… не читай сейчас, — остановила ее шепотом Женя.

— Ну хорошо. Список я пока не буду читать, — вслух согласилась Шура. — Значит, получается так. До тех пор, пока пятерочницы сами не позаботятся о себе, учителя будут вынуждены возиться с двоечниками.

— Как позаботятся? — раздался голос в зале.

— Как позаботятся? — переспросила Шура. — Очень просто. Пускай возьмут на себя заботу о двоечниках, и тогда учителя будут заниматься со всеми. Вот возьмите пример с десятого класса….

— Там всего пятнадцать девочек…

— Правильно, но все-таки их опыт можно использовать. Они борются даже с тройками…

— Это неправильно! — выкрикнула одна из девятиклассниц. — Тройка — переходная отметка!

— Девочки, тише! — остановила их Женя. — Не переговаривайтесь! Я всем дам слово. Шура, продолжай!

— Хорошо, я немного еще продолжу. Девочки, в общем, получается такая картина. Надо попросить Наталью Захаровну выделить одну или две комнаты для домашних занятий после уроков. Это для тех девочек, которым дома мешают заниматься. Избалованных лодырей надо взять в переплет. Прорабатывать как следует на собрании, в газетах, и покрепче… А главное, надо следить за ними и не отступаться. А с теми девочками, которые стараются, но им трудно, надо как-то по-другому… Приведу такой пример… Марфа Игнатьевна привлекла Нину Шарину и Аню Алексееву из десятого класса, и они взяли шефство над Мартьяновой и Фоминой из нашего класса. Результаты получились очень хорошие. Марфа Игнатьевна считает, что когда шефствуют старшие над младшими, то получается гораздо лучше, но можно, конечно, и одноклассницам поручать. Могу привести несколько таких примеров… Не надо приводить? — спросила она, услышав в зале возглас «понятно!» — Ну, хорошо… Константин Семенович говорил, что большинство успевающих — комсомолки, и если мы захотим, то можем освободить учителей от этой заботы о двоечниках. И тогда преподаватели обратят гораздо больше внимания на лучших. Ведь правда, девочки?..

Василиса Антоновна слушала учениц с чувством глубокого удовлетворения. Оказалось, что недавний теоретический спор в учительской не был забыт. И по всему было видно, что комсомол взялся за это дело всерьез. Выступали главным образом отличницы, приводили примеры, вносили различные предложения, давали обещания. «Если этот порыв выльется в какие-то организационные формы, — думала преподавательница математики, — и воспитатели, классов сумеют правильно руководить шефством успевающих над отстающими, хотя бы первое время, пока это не превратится в привычку, то проблема будет решена». Ведь на каждом педсовете, на всех учительских совещаниях больше всего говорится о двоечниках. В конце каждой четверти, а в особенности в конце учебного года, Все двоечники чувствуют себя «героями». С ними возятся учителя, подруги, родители. Их уговаривают, упрашивают, с ними специально! занимаются. И не случайно многие из выступавших комсомолок возмущались этим ненормальным положением.

— Наталья Захаровна, — обращаясь к директору, говорила одна из учениц, — у нас есть две… вы их знаете: Сазонова и Глушко. Мы с ними третий год всем классом мучаемся. И учителя мучаются. За уши из класса в класс перетаскиваем. А зачем? Вы думаете, что будет кому-нибудь польза, если они окончат школу? Нисколько! Мы недавно обсуждали этот вопрос в классе. Жалко на них время тратить. И хоть бы они были благодарны, а то ведь прямо издеваются. Они же прекрасно понимают, что если получат много двоек, то общая успеваемость по школе снизится и всем будет неприятно…