— Да, не врали, значит, книжки!
— И все-таки, по-моему, больше умалчивали, чем сообщали. — Землянин вспомнил о несовершенстве географических описаний этой местности и хвастливо спросил: — Ну что, оправдываются мои прогнозы?
— Оправдываются: вполне потянешь на придворного предсказателя до первого повешения за ошибку.
— Шутки шутками, но нам надо серьезно подготовиться. Во-первых, по моим предположениям, степь в середине может быть высохшей, и нам надо запасти воду для лошадок, если мы хотим пересечь это травяное море на них. Во-вторых, видишь тех знакомых птичек?
— Да, — только кивнула Лэя.
— Мне не улыбается наблюдать, как ты будешь отстреливаться от них всю дорогу. Так что предлагаю сделать маскировку. Надеюсь, птахи не умнее наших военных и не сообразят, что под двумя кустами движутся конные сэйлы.
— Конные сэйлы — для наших лошадок сильновато сказано. Только объясни мне: что это за маскировка?
— Скоро сама увидишь. Только не смейся по ходу дела. А сейчас возвращаемся к ручью, по которому прошли полчаса назад.
— Шутишь? Опять тащиться через этот частокол?
— Это, может быть, наш последний шанс напиться вдоволь и наполнить все бурдюки водой. Тем более что их у нас всего два и то довольно маленьких.
— Ты что, забыл? Я тебе сейчас быстро еще парочку организую.
— Ты мне еще воду организуй! Хотя погоди. Ботинки два дня держались, а сейчас мы еще ближе к линзе. Давай делай бурдюки! По крайней мере, первый день из них пить будем. Только ничего больше не «придумывай» — еще ослабнешь, а нам часа четыре по степи галопировать. Да, чуть не забыл: нужно сухого хвороста захватить, а то придется тебе воду в котелке своей магией кипятить — больше энергии потратишь, чем с едой получишь.
— Ты не путай душевную и желудочную энергию. В крайнем случае вскипячу. Хотя ты прав: легче сухих веток прихватить.
Через час они, заправленные под завязку водой, как снаружи, так и внутри, стояли на том же месте. Вернее, Лэя сидела на пони, а Женя наводил камуфляж. Довольно скоро они представляли собой два симпатичных самоходных куста. Причем кустик поменьше все время норовил посмеиваться, а куст побольше ворчал, что вот, мол, выедут они в степь, так сразу станет не до веселья. Ведь птички здесь грузоподъемней будут — воздух-то плотнее, а жертвы легче.
Несмотря на недоверчивое хихиканье принцессы, большие птицы не обращали на них внимания — действительно, принимали за пару хоть и ненормально двигающихся, но совершенно несъедобных кустов. В результате до вечера путники покрыли большое расстояние, так как лошадки резво бежали по оптимальной для них поверхности.
Женя затормозил, присматривая место для ночлега, и обернулся назад. Его изумленный возглас остановил двигающуюся впереди Лэю. Зрелище, развернувшееся вокруг них, стоило того, чтобы посмотреть. Они стояли на дне огромной, очень пологой чаши и смотрели на темневшие в милях десяти — пятнадцати кусты и лес, поднимающиеся темной массой над несуществующим здесь горизонтом. А ведь они как будто все время немного поднимались, видя постепенно восходящую поверхность перед собой.
— Смотри: отсюда видно весь профиль этой огромной раны на теле Сэйлара, — прокомментировал грандиозное зрелище землянин, сняв несколько веточек, мешающих обзору. — Если бы не гравитационная линза, то все это пространство заполнилось бы водой.
— Но почему мы стоим на самом ее дне? — удивилась Лэя. — Ведь до центра впадины еще несколько сотен миль.
— В этом-то и состоит весь фокус гравитационной линзы. Она смещает вектор притяжения от центра планеты немного наружу от себя, все время ослабляя силу притяжения при приближении к капсуле. Поэтому в любой точке этой впадины мы будем стоять почти строго вертикально к поверхности земли, и нам будет казаться, что стоим на самом дне, а горизонты будут исчезать где-то наверху.
— Умом вроде понимаю, но глаза не хотят верить, что я стою на самом деле под наклоном к действительной поверхности планеты, — призналась Лэя.
— Вообще-то у меня то же чувство, что меня обманывают. Но я все-таки натренирован: в астрале в таких кривых местах бывал… Впрочем, еще когда-нибудь их тебе покажу. И кстати, это неплохая зарисовка для создания своего мира на Небесах. Мне кажется, что силами волшебников такая пирамида уже может где-нибудь существовать. Только ваши ангелы пока о ней не догадываются.
— Ты не знаешь, что это за темные пятна там, вдали? — Лэя указала на высоко поднятый горизонт степи.
Женя долго вглядывался. Ему показалось, что одно пятно слегка движется. Вдруг его осенила догадка:
— Это стада. И такие стада, что на пути у них лучше не становиться, особенно когда они мигрируют на водопой или смену пастбищ. Ну прямо африканская саванна!
— А почему мы до сих пор никаких больших животных не встретили?
— Не знаю, может, там трава вкуснее, а может, здесь слишком влажно. Заметила, какая почва мягкая? Ведь такое стадо вмиг всю поверхность в грязное болото превратит. Здесь они могут пастись в другой, более засушливый сезон.
— Хм… я была не права. Смотри, вон там, далеко на опушке, кормится маленький слоник. Странно, в Эриане таких животных не водится, только на юге, на одном из больших островов.
Женя вгляделся. Лэя своим острым глазом заметила в кустарниках, левее того места, откуда они выехали, маленькую фигурку слона, больше похожего на мастодонта. Но что-то землянину показалось не так… Он прикинул расстояние и высоту деревьев и охнул:
— Да ты хоть представляешь, насколько «мал» этот слоник?
Лэя, побледнев, тоже произвела сравнения слоника с деревьями, на фоне которых он пасся:
— Ведь он ростом с деревья…
— Будь он нормальным слоном, мы бы его вообще не разглядели отсюда. Вот что делает с природой ослабленная сила тяжести, хороший корм и возможность поколдовать над своей внешностью!
— Господи, так что же нам теперь делать? — слегка запаниковала Лэя.
— Сейчас надо думать о ночлеге. Вернее, как мы сможем дожить до утра, если здесь и хищники такие же большие, как травоядные? — «спокойно» рассуждал Женя.
— Нам хватит и нормальных, если их будет много. Но я знаю, что сделать: сооружу железный забор вокруг лагеря.
— Помнишь, когда мы были на аттракционах, некоторые были ограждены железной сеткой?
— Помню. Я еще удивлялась, из чего она сделана, а ты объяснил, что из крашеного железа.
— А ты помнишь большую купольную палатку над павильоном?
— Да.
— Хорошо! Я думаю, будет неплохо, если ты сможешь «выдумать» такую палатку из металлических прутьев толщиной в палец, пусть даже с редкой ячеей — хоть в две ладони. Этого будет достаточно, лишь бы прутья были прочные. И главное, не перегрузи себя!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
