оказалось, хунхузы-то действительно были, но проходил их отряд мимо Новонежина верстах в трёх, мимо мельницы, по направлению к Лукьяновке. Мельник заметил их и послал своего 14-летнего внука сообщить об этом в Новонежино, тот и сообщил!..
Так или иначе, но появление хунхузов недалеко от села заставило и партийную, и комсомольскую ячейки серьёзно подумать о том, чтобы обеспечить полную безопасность пионерам, собиравшимся проводить совместный сбор.
По предложению Емельянова, с теми из комсомольцев, которые оружия не знали, провели специальные занятия, затем всех разбили на караулы, которые должны были по приезде шкотовских пионеров обеспечить охрану их жилья — школы. Командиром одного из таких караулов назначили Бориса, как бывшего бойца чекистского отряда и более или менее знающего военное дело.
Наконец, день приезда шкотовцев настал, и собравшиеся чуть ли не с 6 часов утра новонежинские пионеры за час до прихода поезда из Шкотова направились на станцию.
Ребята шли довольно ровным строем в ногу, под звуки своего самодельного барабана и пионерских песен, с развёрнутым знаменем впереди, рядом с которым шагал вожатый Борис Алёшкин и его помощницы Лида Сердеева и Валя Фишер.
В отряде состояло уже более 40 человек, и когда он, поднимая пыль, проходил по главной улице села, то из окон и калиток вместе с ребятишками, бросавшими завистливые взгляды на проходивших, смотрели и взрослые. Надо сказать, что это был первый марш пионерского отряда по всему селу, да ещё в пионерской форме. До сих пор такие походы делались только около школы и на лугу, да и то большею частью без формы, которую очень берегли для торжественных случаев.
Мы ведь помним, что форма пионеров состояла из рубашек и трусиков у мальчиков и кофточек и шаровар у девочек — одежды довольно необычной для деревенских ребятишек того времени, поэтому немудрено, что вслед отряду из некоторых ворот раздавалось:
— У, срамницы! Голоногие! Крапивой бы всех вас по голым ляжкам-то! Так я тебя, байстрюка, и пустила в пионеры, чтобы и ты вот так голыми ляжками сверкал? И не жди, не пущу!
Но, надо сказать, что даже и из этой семьи через каких-нибудь полгода её «байстрюк» или «соплюшка» уже вместе с другим бегали в отряде, сверкая вместе со всеми голыми коленками.
Но вот отряд остановился на перроне, построился в две шеренги у здания станции и ожидал прибытия поезда. Уже прозвенела повестка — так назывались частые удары в станционный колокол, объявлявшие о том, что ожидаемый поезд вышел с ближайшей станции.
А вот показался из-за выдающегося склона сопки и паровоз, выбрасывающий тучи дыма. Он всё увеличивался в размерах и, издав пронзительный свисток, пробегая мимо семафора, стал выпускать клубы белого пара откуда-то из-под колёс и замедлять свой ход, за ним также замедляли своё движение и серо-зелёные вагоны. В окнах одного из них торчали головёнки ребятишек, с любопытством рассматривавших приближающуюся станцию и стоявших на перроне пионеров.
Ещё по дороге к станции, посматривая на свой отряд, весело шагавший по улицам Новонежина, Борис с гордостью думал о том, что эти ребята, их преображение в такую стройную колонну — дело его рук, дело рук той комсомольской ячейки, членом которой он состоял. Ведь год тому назад никто и не подумал бы, что крестьянские дети и, главное, девочки, в таких костюмах, с обрезанными косичками, смело пройдут по улицам села, и никто на них не спустит собак, не обругает последними словами, а сегодня это свершилось.
Думал он и о том, всё ли хорошо приготовлено к встрече гостей. «Как будто всё», — решил он.
Из двух самых больших классов вынесли все парты, поставили топчаны, разложили на них большие сенники. Почти каждый пионер из дома принёс подушку, одеяло и рядно, которым укрыли сенники, получилось около 50 удобных постелей. На дворе расставили несколько самодельных столов и скамеек, а в кухне того дома, где находилась квартира учительниц Сачёк и Медведь, хозяйки вместе с другими учительницами и жёнами учителей готовили для приехавших завтрак, или, вернее, обед.
На платформе станции в ожидании прибывающего поезда, как всегда, собралось много народа: кто ехал в Кангауз, кто встречал родных, приезжающих из Владивостока, а кто-то, пользуясь погожим днём, и просто вышел на станцию, как на прогулку.
Между прочим, в Новонежине, как, впрочем, и на других железнодорожных станциях, находящихся в небольших городах и посёлках, выход к проходящему пассажирскому поезду считался своего рода праздничным гуляньем. Так было и сейчас.
Появление на перроне всего пионерского отряда, да ещё явившегося строем со знаменем и барабаном, вызвало у собравшихся удивление, ведь о прибытии гостей из Шкотова знали очень немногие.
Приезд шкотовских пионеров не очень афишировали, а то, кто его знает, среди жителей села могли оказаться болтуны, могущие донести вольно или невольно эту весть до бродивших по окрестным сопкам хунхузов, а те захотели бы устроить какую-нибудь провокацию и вызвать ненужную панику.
При подходе поезда Борис собрал своих ребят, частью разбежавшихся по перрону, построил их и стал ждать выгрузки гостей. А те не заставили себя ждать, и как только их вагон остановился, из него выскочила Нюська Цион, за нею пионер с красивым знаменем, обшитым золотым галуном и кистями, укреплённом на древке с блестящим медным наконечником наверху.
Следом за ними выпрыгнули барабанщик и горнист, а затем уже посыпались и остальные пионеры. Все они, одетые в новенькую форму, повязанные яркими, новыми галстуками, выглядели празднично и нарядно.
Видимо, по заранее разработанному плану, выскочив из вагона, ребята стали строиться в две шеренги напротив новонежинских пионеров. Руководила всем этим Нюся.
Борис был немного разочарован: он ожидал, что руководить отрядом гостей будет Катя, а прислали Нюсю. Но вот вышли последние ребята, построение закончилось, и в этот момент в дверях вагона показалась Катя Пашкевич. Они с Нюсей распределили работу так, что одна выводит отряд, а другая выходит замыкающей, чтобы проследить, не остался ли кто-нибудь в вагоне. И как это Борис сразу не мог догадаться, что отряд не пошлют только с одним вожатым?!
Увидев спускавшуюся по ступенькам Катю, одетую, как и Нюся, в пионерскую форму, он чуть не бросился к ней навстречу, но вовремя спохватился. Он вышел на середину, скомандовал своему отряду:
— Смирно!
После чего отряд хором прокричал заготовленную фразу приветствия. Приехавшие дружно ответили, а затем, получив команду «вольно, разойтись», смело подбежали к стоявшим в некотором смущении хозяевам и засыпали их вопросами. Через несколько минут осмелела и принимающая сторона, и, окружив горниста с барабанщиком, с интересом рассматривала и трогала невиданные ими
