Затем она обратилась к дочери.
— Чего вы хотите, Генриетта? — спросила она.
— Матушка, какой-то всадник только что прибыл в Лувр и просит разрешения засвидетельствовать вашему величеству свое почтение; он прибыл из армии и говорит, что у него есть письмо к вам от маршала де Граммона.
— Ах, — обратилась королева к Винтеру, — это один из преданных нам людей. Но вы замечаете, дорогой милорд, как плохо нам служат. Моя дочь должна сама докладывать о посетителях и вводить их!
— Ваше величество, пощадите, — сказал лорд Винтер, — вы разбиваете мне сердце.
— Кто этот всадник, Генриетта? — спросила королева.
— Я видела его в окно; это молодой человек лет шестнадцати, его зовут виконт де Бражелон.
Королева с улыбкой кивнула головой. Молодая принцесса отворила дверь, и на пороге появился Рауль.
Он сделал три шага к королеве и преклонил колено.
— Государыня, — сказал он, — я привез вашему величеству письмо от моего друга графа де Гиша, который сообщил мне, что имеет честь состоять в числе преданных слуг вашего величества. Письмо это содержит важное известие вместе с выражением его глубокого почтения.
При имени графа де Гиша краска залила щеки молодой принцессы. Королева строго взглянула на нее.
— Ведь вы сказали мне, что письмо от маршала де Граммона, Генриетта? — сказала она.
— Я так думала, ваше величество, — пролепетала j принцесса.
— Это моя вина, ваше величество, — сказал Рауль, — я действительно велел доложить, что прибыл от маршала де Граммона. Но он ранен в правую руку и не мог писать сам, поэтому граф де Гиш служил ему секретарем.
— Значит, было сражение? — спросила королева, знаком предлагая Раулю подняться.
— Да, ваше величество, — отвечал молодой человек, вручая письмо подошедшему лорду Винтеру, который передал его королеве.
Услышав о том, что произошло сражение, молодая принцесса открыла было рот, чтобы задать вопрос, который, без сомнения, мучил ее, но удержалась, и только румянец понемногу сбежал с ее щек.
Королева заметила ее волнение, и материнское сердце, видимо, все поняло, так как она снова обратилась к Раулю.
— С молодым графом де Гишем не случилось никакого несчастья? — спросила она. — Ведь он не только один из наших преданных слуг, как он сказал вам, он также и один из наших друзей.
— Нет, ваше величество, — отвечал Рауль, — напротив, в этот день он покрыл себя славой и был удостоен большой чести: сам принц обнял его на поле битвы.
Принцесса захлопала в ладоши, но тотчас же, устыдившись столь явного выражения своей радости, отвернулась и наклонила лицо к вазе с розами, делая вид, что вдыхает их аромат.
— Посмотрим, что нам пишет граф, — сказала королева.
— Я имел честь доложить вашему величеству, что он пишет от имени своего отца.
— Да, сударь.
Королева распечатала письмо и прочла:
«Ваше величество!
Будучи лишен возможности сам писать вам вследствие раны, полученной мною в правую руку, я пишу вам рукой моего сына, который, как вы знаете, столь же преданный слуга ваш, как и его отец, и сообщаю вам, что мы выиграли битву при Лансе. Эта победа, очевидно, усилит влияние Мазарини и королевы на дела всей Европы. Пусть ваше величество, если только вам угодно выслушать мой совет, воспользуется этим, чтобы добиться у правительства помощи вашему августейшему супругу.
Виконт де Бражелон, который будет иметь честь вручить вам это письмо, друг моего сына, недавно спасший, по всей видимости, ему жизнь. Это дворянин, которому ваше величество может вполне довериться, в случае если вам угодно будет передать мне какой-нибудь приказ устно или письменно.
Имею честь оставаться с глубоким почтением. Маршал де Граммон».
Когда королева читала то место письма, где говорилось об услуге, оказанной графу Раулем, тот не мог удержаться, чтобы не взглянуть в сторону молодой принцессы, и заметил, как в ее глазах промелькнуло выражение бесконечной к нему признательности. Не было никакого сомнения: дочь короля Карла I любила его друга.
— Битва при Лансе выиграна, — сказала королева. — Какие счастливые: они выигрывают битвы! Да, маршал де Граммон прав, это улучшит положение их дел, но я боюсь, что это нисколько не поможет нам; скорее, быть может, повредит! Вы привезли самые свежие новости, сударь, — продолжала королева, — и я очень благодарна вам за то, что вы поспешили мне их доставить. Без вас, без этого письма, я узнала бы их только завтра, может быть, даже послезавтра, узнала бы последней в Париже.
— Ваше величество, — сказал Рауль, — Лувр — второй дворец, в котором получено это известие. Еще никто не знает о битве. Я обещал графу де Гишу вручить вашему величеству это письмо прежде даже, чем обниму своего опекуна.
— Ваш опекун тоже де Бражелон? — спросил лорд Винтер. — Я знал когда-то одного Бражелона, жив ли он еще?
— Нет, сударь, он умер, и от него-то, кажется, мой опекун, его близкий родственник, унаследовал землю и это имя.
— А как зовут вашего опекуна? — спросила королева, невольно принимая участие в красивом юноше.
— Граф де Ла Фер, ваше величество, — ответил молодой человек, склоняясь перед королевой.
Лорд Винтер вздрогнул от удивления, а королева с радостью посмотрела на него.
— Граф де Ла Фер! — воскликнула она. — Не это ли имя вы мне называли?
Винтер не мог поверить своим ушам.
— Граф де Ла Фер! — воскликнул он, в свою очередь. — О сударь, отвечайте мне, умоляю вас: не тот ли это дворянин, которого я знал когда-то?
Красивый и смелый, он служил в мушкетерах Людовика Тринадцатого, и теперь ему должно быть лет сорок семь, сорок восемь?
— Да, сударь, именно так.
— Он служил под вымышленным именем?
— Да, под именем Атоса. Еще недавно я слышал, как его друг д’Артаньян называл его этим именем.
— Это он, ваше величество, это он! Слава богу! Он в Париже? — спросил лорд Винтер Рауля.
Затем, снова обратись к королеве, сказал:
— Надейтесь, надейтесь — само провидение за нас, раз оно помогло мне найти этого смелого дворянина таким чудесным образом. Где же он живет, сударь? Скажите, прошу вас.
— Граф де Ла Фер живет на улице Генего, в гостинице «Карл Великий».
— Благодарю вас, сударь. Предупредите этого достойного друга, чтобы он был дома: я сейчас явлюсь обнять его.
— Сударь, я с удовольствием исполню вашу просьбу, если ее величеству угодно будет отпустить меня.
— Идите, господин виконт де Бражелон, — сказала королева, — и будьте уверены в нашем к вам расположении.
