— Какие товарищи?
— Товарищ Рашид Хабейби! — многозначительно сказал старик и улыбнулся.
Камалю эта улыбка не понравилась — разве можно так скалиться, упоминая одного из величайших командиров Армии Освобождения?
— Я вам не верю...
Слова застряли в глотке, на мгновение Камаль Ахмед ощутил, что падает в пропасть. Неожиданно четко увидел белый балахон с остроконечным капюшоном и подумал, что сходит с ума.
— Ага, — проговорил Рышард Крачковский, массируя виски. — Как-то это все странно...
Странности начинались с того, что Рышард был одет неподобающим для себя образом — в спортивный костюм. Спортом молодой социолог никогда не занимался и подобной одежды не имел.
Потом, он находился в совершенно незнакомом месте. Просторный, почти пустой зал Рышард видел первый раз в жизни. Ну и, наконец, сидящих рядом людей Крачковский раньше не встречал, хотя со стройной зеленоглазой девицей был бы не прочь увидеться еще не раз, в более интимной обстановке...
Она смотрела на него с любопытством.
— Добрый день, — сказал Рышард, улыбнувшись девушке. Что бы ни случилось, мужчина должен быть вежлив. — Вы не подскажете, где я нахожусь?
— Все ясно, — кивнул расположившийся напротив Крачковского дед. — Номер третий.
— Почему вы не отвечаете? — Рышард ощутил, что злится. — Кто вы такие?
Перед глазами все закрутилось, он ощутил, что не в состоянии связно мыслить. Перед тем как потерять сознание, понял, что смотрит на заляпанную кровью бейсбольную биту.
Дмитрий Орлов моргнул и огляделся.
— Что за черт? — буркнул он. — Не понял!
Ему никто не ответил. В пустой, как мошна честного торговца, комнате находились еще двое, но на них Дмитрий кинул только короткий взгляд и сразу отвел глаза.
Что могут знать баба и пенсионер о реальных делах?
А дела были пусть и не совсем понятные, но реальные. Куда-то делись кореша, знакомый подвал на Амурке, где так уютно было выпить водки после очередной разборки.
— Спокойнее, молодой человек, — сказал пенсионер.
— Ты учить меня будешь, седая борода? — вспыхнул Дмитрий. Будучи лидером крупнейшей молодежной банды Москвы, он привык, что любой оказавшийся рядом открывает рот только по приказу. — Да я тебя с дерьмом смешаю и зарою...
Пенсионер расхохотался, и это оказалось последней каплей. Дмитрий попытался вскочить и почувствовал, что ноги его не слушаются.
— Чо за черт... — только и успел сказать он.
Виктор несколько минут посидел с закрытыми глазами, привыкая к мысли, что он — это снова он, агент Службы Экстремальной Социологии Зеленский. Отзвуки чужих эмоций бушевали в душе, постепенно затихая.
— Это было великолепно, — сказал Веселов, стоило Виктору открыть глаза.
Джоанна захлопала в ладоши.
Впору было поверить, что передо мной настоящий «сломанный», готовый к отправке на Меру, — добавил старый психолог.
— А вы не были там... в этом лагере? — спросил Виктор.
— Был, но очень давно. — Веселов покачал головой, во взгляде его появилась грусть. — Когда его только строили, тридцать пять лет тому назад. Тогда появились первые «сломанные» и это стало для всех нас, основателей СЭС, настоящим шоком. Мы-то думали, что наша методика подготовки «призраков» безупречна... Но пришлось в очередной раз убедиться в том, что идеальных методик не бывает.
Старый психолог улыбнулся и перевел глаза на Джоанну.
— Так, барышня, — сказал он. — Теперь разберемся с тобой. Помню, вчера все закончилось истерикой.
— Так больше не повторится. — Девушка покраснела. — Я обещаю.
— Ну и отлично. Недоразумения забыты, так что вперед — за работу!
10 марта 2229 года летоисчисления Федерации Земля, окрестности Красноярска
Вертолет приземлился ровно в полдень, точно летчики в кабине вымеряли маршрут по часам. Гул двигателя смолк, распахнулся люк, и из него выглянул Загоракис.
— Ха-ха, — сказал он, с улыбкой глядя на Джоанну и Виктора. — Не одичали тут, в лесу, без меня?
— В моей компании разве одичаешь, Деметриос? — отозвался Веселов. — Вот мозги у них теперь слегка набекрень — это точно.
Полковник расхохотался, весело и открыто.
— Времени у нас совсем нет, — сообщил он. — Через пять минут вылетаем. Так что прощайтесь с наставником, ребятки.
Только в этот момент Виктор отчетливо понял, что ему не хочется уезжать, покидать уютный дом среди тайги, после недолгого пребывания в нормальной жизни возвращаться к существованию бездушного и эффективного «призрака».
Джоанна обняла старого психолога, всхлипнула.
— Ладно тебе, — смущенно сказал тот. — Большим девочкам плакать не положено!
— Ну и пусть не положено! — ответила девушка. — А я хочу!
— Отставить. — Веселов покачал головой. — Марш в вертолет! Счастливо, Виктор! Надеюсь, что я хорошо вас обучил и вы справитесь. Ведите себя достойно и слушайтесь эту старую кочерыжку!
На последнем слове голос Веселова дрогнул, а в уголке правого глаза что-то блеснуло.
— До встречи, Андрей. — Виктор пожал протянутую руку. — Спасибо за все!
— Эх... — Старый психолог только махнул рукой.
Вслед за Загоракисом Виктор забрался по лесенке, захлопнул за собой люк. Загудел двигатель, и вертолет мягко, точно облако, оторвался от земли и пошел вверх. Мимо иллюминаторов поплыли вниз увенчанные «шапками» снега елки.
— Ну что, как ваши головы? — поинтересовался полковник, когда поляна со стоящим на ней человеком исчезла вдали.
— В меру безумны, — ответил Виктор.
— Это хорошо. План у нас таков...
Загоракис говорил коротко, четко и только по существу. Стало ясно, что Виктор отправится на планету Меру в ближайшем будущем, а вот Джоанне придется подождать.
— Двое новых клиентов сразу — это выглядело бы подозрительно, — сказал полковник, переводя взгляд с одного «призрака» на другого, — кроме того, твой «отпуск», Джоанна, несколько затянулся. Придется вернуться к службе, а потом, со следующего задания, я тебя выдерну... Все понятно?
Девушка кивнула и отвернулась. Она на глазах теряла живость, обретенную под руководством Веселова, возвращаясь к обычному инертному виду находящегося без «маски» «призрака».
— Теперь что касается тебя... — Загоракис повернулся к Виктору. — Обычно схема работы со «сломанными» такая. «Слом» происходит почти всегда на задании, и агента с поехавшей крышей вытаскивает сеть поддержки. Это получается далеко не всегда, иногда безумец просто погибает. Но если все проходит нормально, они везут его на Землю и отдают нам. Психологи проводят обследование, ставят окончательный диагноз и только потом потерявшего разум отправляют на Меру.
— Мне придется пройти через эту процедуру?
— В любом случае я не могу просто привезти тебя в Берн и заявить: «Вот, смотрите, он рехнулся!» — Загоракис усмехнулся. — Кое-чего мы подстроим. Документы я приготовил, организовал так, что с Нового Вавилона получено соответствующее сообщение. Мой человек из сети поддержки с фальшивыми билетами будет ждать тебя в Гвиане. Вы с ним встретитесь и предстанете перед встречающей комиссией, сделав вид, будто только что сошли с трапа звездолета...
— Все ясно, — кивнул Виктор. — Это все?
— Пока да. — Полковник зевнул, показав ровные белые зубы. — До пересадки в Красноярске еще четыре часа, и это время мы потратим на работу! Все, что находится тут, нужно запомнить до последнего слова.
Каждый из «призраков» получил по проектору и по кассете.
— Что это? — спросила Джоанна.
— Досье, — ответил Загоракис. — На всех, кто имеет отношение к лагерю «Острова Блаженных».
Сунув конический кристалл в гнездо, Виктор откинулся в мягком кресле и углубился в просмотр.
11 марта 2229 года летоисчисления Федерации Земля, Москва
После двухмесячного пребывания в тайге аэропорт Домодедово казался Виктору непривычно многолюдным. Бегали озабоченные пассажиры, невозмутимо вышагивали летчики в отглаженных кителях, сновали верткие типы с пытливыми глазами.
Виктор, Джоанна и Загоракис сидели в небольшом открытом кафе на первом этаже.
— Явишься на работу дня через три, — втолковывал девушке полковник, не забывая прихлебывать кофе. — Не знаю, как ты это сделаешь, но чтобы загар был такой, будто ты в этом Египте месяц пробыла!
— Хорошо, что-нибудь придумаю...
— Так, что еще? — Загоракис задумался. — Билет до Каира я тебе отдал, документы тоже. Да, не забудь потратить побольше денег. А то человек, побывавший в отпуске и не сделавший «кровопускание» собственному счету, вызывает подозрение...
Виктор отхлебнул кофе и во второй раз поразился, как полковник может пить такую бурду. На благородный напиток он походил так же, как жирная проститутка на богиню любви.
