Читаем без скачивания Сквозь три строя - Ривка Рабинович

Он посмотрел на меня как на девочку, задающую глупые вопросы.

– Да, конечно, – ответил он. – Его сердце в очень плохом состоянии. Он уже ранее перенес несколько инфарктов, и теперь у него опять инфаркт. С таким сердцем я бы на его месте не разъезжал по свету, а оставался вблизи моего кардиолога.

Я вернулась в палату. Что я скажу Иосифу? В глазах его был немой вопрос.

– Он сказал, что было бы лучше продолжать лечение в Израиле, – сказала я. – Послезавтра есть рейс, но он не уверен, что сможет выписать тебя завтра.

Несколько позже приехали Арон и Галя. Мы с Адой распрощались и поехали в свою гостиницу. В администрации сказали, что было несколько звонков. Один из них был от Айны. Я позвонила ей, и она предложила, чтобы мы покинули гостиницу и перебрались к ней. Она одна в большой комнате, и нам с Адой хватит места. Я рассказала ей, что Иосиф попал в больницу, и она сказала, что эта больница находится недалеко от ее квартиры. Я поблагодарила ее и сказала, что завтра утром мы соберем свои вещи и придем к ней. Отвечать на другие звонки у меня не было сил. Может быть, отвечу завтра.

Около полуночи в номере раздался резкий звонок. На линии был Арон.

– Ты уже знаешь? – спросил он.

– Что именно?

Он помолчал минуту и затем сказал:

– Иосиф умер.

– Что? Когда? Как ты узнал? Ты до сих пор там? – закричала я.

– Я оставил медсестре наш телефон. Мы ушли оттуда часов в десять. В одиннадцать они позвонили.

Я молчала, не знала, что сказать. Я была в шоке.

– Увидимся завтра в больнице, – сказал он и положил трубку.

Ада плакала. Она очень любила своего дядю: ведь она прожила в его доме, вместе с бабушкой и дедушкой, несколько лет, когда я была студенткой. Мои глаза были сухи. Когда я в шоке, я не могу плакать.

Мы поспешили сложить наши вещи, чтобы покинуть гостиницу рано утром, оставить все у Айны и бежать в больницу.

Когда мы прибыли туда, Зоя сидела там, совершенно потерянная. Нас позвали в контору, где она показала полис страховки Иосифа. Служащие конторы обращались в основном ко мне как владеющей латышским языком. Дали мне несколько бумаг, которые нужно представить в государственные учреждения, чтобы получить свидетельство о смерти и разрешение на вывоз тела из Риги. На все формальности у меня был только один день, и они выразили сомнение в том, что я смогу все устроить к завтрашнему рейсу.

– Я обязана успеть! – вскричала я. – Следующий рейс только через неделю! Это невозможно! Как я буду сидеть здесь целую неделю, когда мой брат лежит мертвый?

Они сказали, что существует фирма, которая специализируется на помощи людям в организации похорон и вывозе тел за границу – за плату, разумеется. Я попросила, чтобы они немедленно вызвали представителя этой фирмы.

– Кроме получения ряда справок от латвийских учреждений, – сказал сотрудник больницы, – вы должны обратиться в израильское посольство. Когда формальные вопросы будут решены, ваш консул должен прийти сюда, опознать труп, присутствовать при запечатывании гроба и дать разрешение на его доставку на самолет. Кроме того, вы должны побывать в авиакомпании, купить специальный билет на перевозку гроба и заплатить за доставку его к самолету.

Задача справиться со всем этим за один день действительно казалась невозможной.

– Прежде всего вы сами должны опознать тело, – сказала сотрудница больницы. – Идемте, у вас есть минутка времени, пока не пришел представитель фирмы.

Я последовала за ней. Мы спустились в подвальное помещение. Там было очень холодно; цинковые гробы стояли рядами. Сотрудница сверила номер на документе с номером на крышке гроба и подняла крышку.

Иосиф лежал со спокойным лицом, словно задремал. Иллюзии, будто он жив, мешал слой какого-то синего крема, которым он был смазан.

– Это формалин, – объяснила сотрудница. – Он способствует сохранности трупа.

Когда мы вернулись в бюро, там уже ожидала сотрудница фирмы по оказанию помощи, симпатичная и полная энергии женщина.

– Не беспокойтесь, госпожа, – сказала она мне, – постараемся успеть все. У меня машина, мы будем быстро ехать из одного места в другое.

Если были в моей жизни сумасшедшие дни, то это был, может быть, самый сумасшедший из них. Только в посольство Израиля нам пришлось идти три раза. В первый раз, увидев длинную очередь перед окошком консульских услуг, я разрыдалась. Мне подали воды и спросили, что случилось. Я сказала, что случилось несчастье, скончался мой брат и мне нужно организовать доставку его тела в Израиль.

Консул, человек с золотым сердцем, фамилию которого я, к сожалению, не запомнила, передал прием посетителей своему заместителю и вышел ко мне. По его словам, прежде всего мне следует поговорить с представителем израильского похоронного общества «Хевра кадиша» и уладить с ним вопросы о приеме гроба с самолета и о месте и времени похорон. Работники посольства не впервые встречаются с такими ситуациями; они связали меня по телефону с похоронным обществом. Работник общества говорил о двух возможностях: обычные похороны на кладбище «Яркон» или покупка места на старом кладбище в Холоне за солидную цену. Деньги должны быть уплачены наличными еще до похорон.

Я не считала себя вправе принимать решение об этом и дала им адрес и телефонный номер моей племянницы Лили. Пришлось прийти еще раз, выяснить, достигнута ли договоренность, а затем прийти вечером еще раз, чтобы показать консулу все справки из официальных учреждений Латвии, включая свидетельство о смерти и билет на доставку гроба самолетом. После всей этой процедуры консул должен ехать в больницу, присутствовать при запечатывании гроба и дать разрешение на доставку его на самолет, вылетающий в Израиль на следующий день.

Только благодаря помощи женщины из фирмы похоронных услуг, с которой мы «летели» с места на место, удалось пройти все эти хлопоты за один день. Эта женщина сказала, что обычно на это уходит два-три дня. У меня не было времени даже для скорби – я думала только о том, чтобы успеть. В посольстве даже охранники нас уже знали и не останавливали для проверки. Был уже поздний вечер, когда у меня в руках были все нужные справки, и я опасалась, что консул уже ушел домой – но он специально ждал нас в пустом помещении. Я очень ему благодарна, он проявил к нам исключительно теплое отношение.

Усталые и измученные, мы с Адой вернулись на квартиру Айны. Несколько позже приехали Арон и Галя. Мы сели к столу за невеселый ужин, после чего они попрощались и ушли. Завтра – домой, где предстоит еще один тяжелый день – похороны.

Только в самолете у меня появились слезы. Я сидела рядом с Зоей, и обе мы тихонько плакали. Я вспоминала, как весело мы выехали в дорогу. Нас было четверо. Теперь нас трое, а четвертый лежит в багажном отделении самолета, холодный и одинокий.

Я не думала о том плохом, что было между нами. Именно в последние годы после смерти мамы я открыла его для себя заново. Я поняла, что он не был сильной личностью, какой я считала его в молодости. Он был лишен уверенности в себе, его терзали страхи. Видимо, это произошло под влиянием первого инфаркта, который он перенес, будучи лет сорока с лишним.

Он был упрям, не хотел поддаваться слабости. Вместе с коллегами по работе участвовал в экскурсиях общества охраны природы. Несколько раз он тащил меня с собой. Во время одной экскурсии я думала, что мы не вернемся живыми: он почувствовал себя плохо во время крутого подъема и не мог идти дальше. Стоял и кашлял, в то время как вся группа ушла вперед к хребту возвышенности, за которой нас ждал автобус. Двое мужчин остались с нами. Один взял меня под свое покровительство, второй – Иосифа. Мой провожатый пытался обратить мое внимание на красоты окружающей природы, на что я с раздражением отвечала: «Мне не до красот, ведь мы отсюда живыми не выйдем! Брат не может идти, а я не могу его оставить!» Второй оставшийся с нами экскурсант сказал мне: «Не беспокойся, мы уже как-нибудь доставим его, потихоньку, автобус подождет». В таких экскурсиях всегда проявляется красота взаимной помощи.

Я думала также об изменении его отношения к Зое, после того как она перешла в еврейство и они поженились с соблюдением всей религиозной процедуры. После венчания он стал видеть в ней настоящую жену, спутницу жизни. Он знал, как трудно ей, коренной сибирячке, у которой понятия не было о еврействе и о религии вообще, выдержать это испытание и стать еврейкой. И после утверждения ее гиюра она продолжала учиться, записалась на курсы изучения еврейства. Он очень ценил это.

Он умер в возрасте семидесяти одного года. Зоя старше его на шесть лет, и ей пришлось его хоронить. Судьба наградила ее долголетием, и в день, когда пишутся эти строки, она миновала рубеж девяноста лет, дожила до рождения правнуков – двух мальчиков от ее внучки Лены, которая тоже перешла в еврейство и создала хорошую семью. Если бы Иосиф видел их – ведь он особенно беспокоился о судьбе Лены…