показывается пустой глаз костяного черепа, Юра падает на колени. Из её груди вырывается вой, говорящий за всех нас.
— Она… Она… — я пытаюсь подобрать слова. Остатки моего самообладания рушатся.
— Мы её похороним, — произносит Бристар с верхней ступени. Вечная скала нашего клуба, она раздаёт приказы.
***
На подготовку к похоронам уходит целый час, и мы бродим по дому Звёздной Судьбы словно призраки. Кости Арины покоятся у камина на постели из куртки Каэлиса. Юра ставит рядом чайник и тарелку с печеньем, которое Арина так любила.
Грегор в маленьком дворике за домом роет землю. Рен проходит по коридору с большой цветочной вазой — белой лилией. Твино наверху, готовит речь.
А я остаюсь рядом с ней. Она слишком долго была одна, и эти мгновения — последние, что я могу провести с ней. Поэтому я сижу и смотрю на то, что осталось от моей сестры, неся своё молчаливое бдение.
Не ты должна была. Никогда не ты. Я повторяю это снова и снова в мыслях. Я бы вынесла тысячу лет в Халазаре, лишь бы ты осталась жива.
Каэлис стоит в углу, молчаливый наблюдатель, тень, которой не рады в нашей скорби, но которой и негде быть больше.
— Второй сын Орикалиса, — резко говорит Бристар, входя в гостиную. — Устройся в кабинете.
Странно видеть, как Каэлису приказывают. Ещё страннее — что он подчиняется без возражений. Но, уходя, он бросает на меня последний тревожный взгляд. У меня нет сил ответить ему хоть чем-то.
Бристар закрывает за ним двери и садится напротив, по другую сторону стола. Между нами — Арина.
— Это моя вина, — шепчу я.
— Смерть всегда кажется такой, — голос Бристар не особенно тёплый. Никогда не был. Но в нём есть её собственная искренность.
— Это я её подталкивала… подавала ужасный пример, вечно беря на себя больше. Мы соревновались. Переплюнуть. Доказать, что не сдаёмся. — Как в том деле, где меня поймали. — Она—
— Она не была ребёнком, как бы ты её ни видела. Арина была женщиной, принимавшей собственные решения. Так же, как и ты. И мы обе знаем — она была не менее безрассудна, чем ты. А может, и больше, — перебивает Бристар. Я оседаю, понимая, что это правда. Ненавижу, что это правда. Но свалить всю вину на себя было бы проще. — Но я боюсь, куда приведут твои решения. Семье Орикалисов доверять нельзя, что бы они ни говорили.
— Он говорил, ты имеешь в виду, — уточняю я, слишком уставшая, чтобы обходить её прямые намёки.
Бристар сжимает губы.
— Я знаю, какой это риск, — настаиваю я.
— Я думала, ты понимаешь, но теперь…
— Теперь что? — раздражение прорывается наружу, смешиваясь с горем.
— Ты привела его в наше убежище. Сначала Сайласа, теперь второго принца.
— Я сама его убью, если он станет для вас угрозой. — Мои руки сжимаются в кулаки.
— Ты уверена?
— Думаешь, я не способна?
— Способность у тебя есть. Воля — вот вопрос, — она откидывается назад. — Я сомневаюсь. — Я едва удерживаюсь, чтобы не огрызнуться. Её оценка справедлива. — Он же привёл тебя к её костям, не так ли?
— Мы наткнулись на них, — голос звучит слишком резко.
— В проходах, о которых, я уверена, знал только он? Ведь сама ты Арину не нашла.
Я понимаю, на что она намекает.
— Это не он её убил.
— Ты уверена?
Я роняю голову и тру ладонями глаза.
— Он был так же поражён, как и я.
— И ты можешь быть в этом уверена? — вопрос Бристар остаётся висеть в воздухе. Мне нечего ответить. — Этот человек владеет сумасшедшим домом, где ты живёшь. Он контролирует учения, еду, развлечения, что можно и нельзя — всё. Если бы он захотел соврать или подделать что-то, смогла бы ты различить в месте, где его правда становится реальностью? Ты действительно ему веришь?
— Он…
Бристар не даёт мне договорить:
— Клара, он — причина всех наших бед.
— Он такой же подданный своего отца, как и мы.
— Ты слышишь себя? — она качает головой с отвращением.
— Он пытается построить что-то лучшее. — Я вижу, что она мне не верит. Усилить это словами не помогает, но я всё равно повторяю. — Он пытается.
— Прости, но я не могу доверять человеку, который получает выгоду от системы и утверждает, что добровольно её разрушит. — Эта фраза звучит слишком похоже на то, что говорила я сама несколько месяцев назад. Как же я изменилась? — Я знаю о семье Орикалисов куда больше, чем ты думаешь. Больше, чем тебе открыли, даже теперь, когда ты рядом с принцем.
Мы обмениваемся долгим тяжёлым взглядом. Никто не уступает. Но первой взгляд смягчает Бристар. В нём проступает почти материнское тепло — и это только сильнее раздражает меня.
— Я надеюсь, что ты права, Клара. Очень надеюсь. И я хочу верить в тебя.
— Тогда верь в меня.
— Ты сама вынуждаешь меня сомневаться в тебе каждым своим выбором, — жёстко говорит Бристар.
— Я облажалась с Гривом, я знаю, — выдыхаю я.
Но она не даёт мне развить мысль. Бристар никогда не позволяла многое спускать.
— Ещё до этого. Твоя одержимость местью за смерть матери толкнула и тебя, и Арину на риск, на который вы не должны были идти. И теперь я снова вижу в тебе ту же самую тягу — тягу, что приведёт тебя к опасности. Ту самую тягу, что убила твою сестру.
— Не смей. — Я вскакиваю, кулаки сжаты.
Бристар даже не дёргается. Вместо этого встречает мой взгляд и бросает вызов:
— Скажи мне, что я не права, и я возьму слова обратно.
Я раскрываю рот — и крошка здравого смысла заставляет меня закрыть его снова. С глухим звуком падаю обратно на диван. В глазах жгут слёзы боли, злости и отчаяния.
— Что бы ты хотела, чтобы мы сделали? Чтобы её убийца остался на свободе?
— Я хотела бы, чтобы ты доверилась мне. Я всегда говорила: я забочусь о вас. Есть силы, что выходят за пределы твоего понимания. Я хочу узнать, кто убил её, не меньше, чем вы с Ариной. И если есть способ выяснить это и воздать по справедливости — мы сделаем это вместе.
Я сильно в этом сомневаюсь. Но вслух не говорю.
— А вот бросаться с верой в бездну ради принца — не путь к этой правде, — подытоживает Бристар.
— Это не только это, — тихо шепчу я.
— Ах да? — по тону понятно: она и так знает, что я скажу. Но я всё же произношу.
— У нас есть шанс изменить мир. — Вернуть мою семью
