присутствовало слово “парк”, Джордж нарушил первую заповедь битловского ордена, насущную во веки веков: “Не возжелай жену другого битла”.
Первые подозрения у Патти возникли, когда она вернулась из поездки к матери в Девон и обнаружила несколько фотографий Морин, которые Джордж сделал во Фрайар-Парке во время ее отсутствия. Кроме того, выяснилось, что ожерелье, которое Морин надевала в ее присутствии, было подарком от него. Но, даже когда ему предъявили такие улики, он ни в чем не признался.
Очень скоро он даже перестал дожидаться, когда Патти куда-нибудь уедет из дома. Поздно вечером, когда она сидела одна в огромном зале Фрайар-Парка в компании одних лишь выключателей в форме монашеских физиономий, вдруг появлялась Морин под предлогом того, что хочет “послушать Джорджа в студии”, и она все еще была в доме на следующее утро, не демонстрируя ни малейших признаков стыда и не извиняясь. “Она вела себя в таком духе, что у нее есть полное право провести ночь с Джорджем, если ей захочется”, – вспоминает Патти.
Затем их роман распространился и на дневное время: Джордж исчезал с Морин в верхних комнатах дома, в то время как музыканты в его студии звукозаписи дожидались, когда начнется работа. “Я тогда подумала: «Они намеренно тычут мне этим в лицо, – говорит Патти. – Он и Морин хотят, чтобы я знала, что происходит»”.
Окончательно выведенная из себя, она отправилась искать роковую спальню – длительный процесс, поскольку на выбор имелось более двадцати комнат – и забарабанила в дверь. Джордж открыл и продемонстрировал ей Морин, лежащую на матрасе на полу, но по-прежнему отказался признать какую-либо вину. “О, она просто немного устала, – объяснил он. – Она отдыхает”.
Жена-француженка или итальянка в такой момент могла бы схватиться за револьвер. Более мягкий английский ответ Патти заключался в том, что она атаковала Морин с помощью пары водяных пистолетов, а затем показала большой фак кришнаитской добродетельности, которую Джордж мог включать и выключать, когда ему было удобно.
На самом высоком шпиле Фрайар-Парка развевался флаг с мантрой ОМ, означавший, что в доме практикуют медитацию. Патти вспомнила, что где-то в чулане был припрятан другой флаг, оставшийся от костюмированной вечеринки из более веселых времен: пиратский череп со скрещенными костями. С помощью двух симпатизирующих ей студийных инженеров она спустила ОМ и подняла “Веселого Роджера”.
Близилось Рождество, и Крис О’Делл, только что вернувшаяся в Англию после изматывающего американского турне Rolling Stones, где она работала личным ассистентом Мика Джаггера, получила приглашение провести праздник во Фрайар-Парке. Она почувствовала неладное в первый же вечер, когда они с Патти сидели в библиотеке с заехавшим в гости Ронни Вудом, а Джордж и Морин уединились на маленьком диванчике в вестибюле и “выглядели очень интимно и пылко”. На следующее утро, когда Джордж принес Крис чашку чая в постель, он сказал ей, что трахается с Морин.
Затем она услышала всю историю от Патти: как Джордж и Морин крутили роман прямо у нее под носом; как, когда она попыталась рассказать Ринго, что происходит, а он совершенно ничего не знал, тот впал в ярость – никто никогда не видел Ринго таким – и отказался ее слушать.
Подтверждение последовало следующим вечером, когда Джордж, Патти и Крис ужинали с Ринго и Морин в Титтенхерст-Парке, сидя за длинным кухонным столом, за которым Джон и Йоко еще недавно планировали свои последние эскапады в Европе, прежде чем отправиться в Америку в поисках большей толерантности – и найти ее.
Демонстрируя свое знаменитое пренебрежение к светским условностям, Джордж заявил Ринго: “У меня роман с твоей женой”, – достаточно громко, чтобы услышали все остальные. Это были почти те же самые слова, которые сказал ему Эрик Клэптон, говоря о Патти – но в тот раз они были, по крайней мере, произнесены не в присутствии посторонних.
“Воцарилась абсолютная тишина, – вспоминает Крис О’Делл, – как будто все сердца разом перестали биться. Наконец [Ринго] взглянул на Джорджа. «Лучше уж ты, чем кто-то, кого мы не знаем», – сказал он”.
Несмотря на то что праздничное настроение, естественно, улетучилось, Ринго все же устроил роскошную новогоднюю вечеринку в Титтенхерсте. Джордж, Патти и Терри Доран собирались ехать туда из Фрайар-Парка на машине Джорджа, но в последний момент Патти вдруг вспомнила, что забыла что-то нужное в спальне, побежала туда – и увидела в окно задние фонари машины, исчезающие в ночи; Джордж, самым жестоким образом демонстрируя пренебрежение, уехал без нее.
Ей пришлось самой ехать за рулем в Аскот сквозь туман, такой густой, что машины из-за него еле ползли. Когда пробила полночь, она окончательно застряла в пробке, которая, казалось, никогда не сдвинется, и все водители вышли из своих машин и пожелали друг другу счастливого 1974 года.
В ее случае казалось сомнительным, что пожелание сбудется. Единственным поздравлением от Джорджа, когда она наконец добралась до вечеринки, были слова: “Давай разведемся в этом году”.
Однако их брак продолжал кое-как ковылять еще несколько месяцев. Великая страсть Джорджа к Морин выгорела дотла, а Морин с Ринго в результате настолько отдалились друг от друга, что в следующем году развелись. Джон назвал эту историю “практически инцестом”, и отныне, если кто-то осмеливался поднять эту тему при Джордже, он использовал этот же оборот, опуская слово “практически”, чтобы пресечь дальнейшие расспросы.
Он больше не говорил с Патти о разводе, но, когда в их жизни снова появился Эрик Клэптон, эта перспектива стала еще более реальной. Клэптон избавился от героиновой зависимости с помощью метода нейроэлектростимуляции – своего рода электрической акупунктуры, помогающей справиться с ужасными симптомами абстиненции. Ради успеха лечения ему пришлось расстаться с Алисой Ормсби-Гор; сама она так и не сможет избавиться от пагубной привычки (и, не имея свойственной рок-звездам защитной скорлупы, умрет от чудовищной передозировки в возрасте всего сорока двух лет).
Теперь карьера Клэптона снова встала на рельсы; у него была новая группа, с которой он сделал 461 Ocean Boulevard – свой второй сольный альбом в качестве ведущего вокалиста. Позже тем же летом у него впервые появится сингл номер один – кавер-версия песни Боба Марли “I Shot The Sheriff”.
Однако от другой зависимости его не могла спасти даже нейроэлектростимуляция. После пяти лет судорожных преследований, домогательств и униженных просьб – ничто из этого не возымело длительного эффекта – он был все так же одержим женой своего лучшего друга – и чувством вины из-за этого.
Он снова стал постоянно появляться во Фрайар-Парке – якобы для того, чтобы повидать Джорджа, но на самом деле пользовался каждой возможностью, чтобы прихватить Патти, причем теперь уже на трезвую голову. “Джордж, должно быть, понял, что у нас роман, но он никогда этого
