На душе сразу стало спокойно, и Навко легко вскочил на коня. Скоро перекресток, и его дорога — прямая. До Коростеня три дня пути, но он не пожалеет гнедого и будет там послезавтра.
— Рада тебя видеть, сотник! — Велга улыбнулась и кивнула на скамью. — Садись, поговорим!
Сесть Навко не решился. Так и остался стоять, переминаясь с ноги на ногу. Он упустил нужный миг. Следовало сразу, как только он увидел Правительницу, упасть на колени — и рассказать все. Он опоздал — странная нерешительность не давала сделать последний шаг.
— Рада, что ты жив, Навко! — Велга вновь усмехнулась, отчего ее лицо сразу помолодело. — Кто-то уже наболтал, будто тебя убили под Савматом. К сожалению, такие слухи чаще оказываются правдой… Что стоишь, сотник? Садись!
Надо было говорить, признаваться, но страшно было представить, как гневом блеснут серые глаза Правительницы, как побелеют тонкие губы. Велга верила ему, она была рада, что храбрый сотник не погиб в безумном походе, затеянном тысячником Гудом…
— Правительница! Я… Я приехал из Валина! Сразу же стало легче. Навко перевел дух. Теперь — главное:
— Рыжий Волчонок начинает войну против своего брата. Его войска ударят на полночи, но это — ложный удар. Затем его отряд пойдет на Коростень. Но это — тоже ложный удар. Правительница! Рыжий Волчонок поведет войско по двум дорогам по полдне.
— Так…
Повисло молчание — тяжелое, невыносимое. Велга нахмурилась, шрам на щеке начал наливаться краской. Правительница медленно подошла к столу, начала разворачивать мапу…
— Я покажу!
Навко помог развернуть толстую бересту и принялся объяснять. С каждым словом на душе становилось спокойнее. Он свое дело сделал! Никто — даже Баюр, будь он проклят, не назовет его предателем!
Велга слушала внимательно, не говоря ни слова. Затем кивнула:
— Умно… Улад начинает воевать как настоящий полководец! Откуда ты узнал об этом, сотник?
Этого вопроса Навко ждал — и был готов. Сейчас он скажет! Ради этого он и спешил в Коростень.
— Я… Я решил… Мне удалось подкупить одного десятника. Его зовут Лапак, он близок к Ивору, новому палатину Улада. Это план Ивора, но придумал он не сам, ему помог один парень — Кошик. Он очень толковый, но во дворце его не ценят…
Навко замолчал, ужаснувшись тому, что сказал. Мать Болот, он ведь хотел рассказать правду! Как ясе язык повернулся! Ведь теперь обратной дороги нет! Он солгал! Солгал Правительнице, солгал самой Велге!
— Значит, Рыжий Волчонок не нападет на Коростень?
— Сейчас — нет, — Навко облегченно вздохнул: можно не лгать. — Но потом он собирается воевать всерьез. Он думает заселить Край сполотами…
Велга дернула плечом:
— Да, он ненавидит нас. Но потом — это потом. Если сейчас он хочет воевать с братом… Что ж, пусть Волчонок сцепится с Волком! Мы не станем мешать.
— Почему?
Надежды рушились. Навко думал, что Велга не упустит возможности отомстить Уладу. И тогда он попросит отряд — чтобы спасти Алану. Бойцов можно переодеть в сполотские доспехи, тот же Лапак поможет проникнуть в лагерь…
— Все Кеи — враги Края, сотник! Но для нас опаснее тот, кто сильнее. Рацимир был сильнее, и мы помогали Сваргу. Теперь же… Улад станет слабым Светлым. Я не боюсь войны с Волчонком.
Велга говорила спокойно, веско, продумывая каждое слово. Навко понял — Государыня права.
И ему уже не увидеть Аланы. Разве что очень повезет. Или…
— Правительница! У меня есть возможность вернуться в Валин. Я смогу проследить за Уладом. Если его войска все же повернут на Коростень, я пришлю гонца.
— Правда? — серые глаза блеснули. — Ты храбрый волотич, Навко! Я горжусь, что у меня есть такие сотники.
Навко ощутил гордость — и одновременно стыд. Да, он не трус. Но разве он герой? Предатели не могут быть героями! Но ведь он не предатель!
На душе стало совсем скверно, и, словно пытаясь оправдаться, Навко заговорил быстро, сбиваясь:
— Правительница! Улад ищет помощи у Лантаха-кобника! Он послал к нему… гонца. И еще. У Кобника есть брат, рахман Ямас. Он очень опасный человек…
— Ямас? — Велга удивленно подняла брови. — Я его знаю. Успокойся, Навко, он нам не враг. А Лантах… Ты помнишь, что было в Коростене? Пусть Улад надеется…
Вспомнились слова рахмана — тайное братство помогает волотичам. Но Велга не знает о Двери, о Ключе! Рассказать? Но какой смысл? Ключа уже нет, а славы это не прибавит. Ведь он скрыл важнейшую тайну…
— Иди, сотник Навко! — Велга улыбнулась и протянула тонкую сильную руку. — Да пребудет с тобой Мать Болот! И будь осторожен в Валине! Я помолюсь за тебя.
…Лицо горело, ноги подкашивались, мысли смешались в какой-то жуткий комок, и Навко так и не смог понять, что он сделал. Он хотел покаяться, рассказать правду — но солгал. Нет, не солгал, но полуправда иногда хуже лжи! Но ведь главное он рассказал, а что за дело Правительнице до Аланы, невесты простого сотника? Это его забота! В конце концов, Велга сама приказала ему вернуться в Валин! Но это почему-то не успокаивало.
В Валин ехать было рано. Улад послал его к Кобнику, значит, сначала следовало заехать на знакомый зимовник. Для верности Навко взял с собой десяток конников. Безопаснее, кроме того, к Велге надо будет послать гонца. Правительница должна знать, что замышляет пегобородый чаклун. Постепенно Навко успокоился. Он все делает правильно. Если в чем и виноват, то лишь в любви к Алане. Именно поэтому ему надо вернуться к Уладу. Из-за Аланы, а не из-за палатинства, сана дедича и… Падалки. Но любит ли его Алана? Если нет, тогда зачем все это?
Кобник просто места не находил от радости. Он подпрыгивал, тряс бороденкой и все повторял, что рад, рад, рад, счастлив, счастлив, счастлив, ведь Кей не забыл о нем! А ему плохо, плохо, плохо, злые повстанцы уже заходили в село, его спрашивали, а коли найдут — смерть ему, Кобнику, настанет…
Навко снисходительно выслушивал скороговорку хозяина, кивал и осторожно осматривал знакомый дом. На этот раз Кобник был один. Отсутствие Ямаса почему-то обрадовало. О чем было говорить с рахманом? Он выполнил, что обещал. А выслушивать благодарность за уничтоженную Калачку не хотелось.
Кобник между тем все твердил, что времени даром не тратил, не тратил, не тратил, он копал, копал, копал, много копал, разрыл девять могил и только в десятой нашел, нашел, нашел… В конце концов Навко и слушать перестал. Ну что может этот болтун? Велга права — Улад напрасно надеется на Кобника. Обычный мелкий чаклун, разве, что приворотное зелье сварить сможет…
Навко замер. Приворотное зелье! Алана больше не любит его! А если и любит, то почему-то не верит…
Спешить не следовало. Навко выслушал длинный рассказ о какой-то древней могиле, в которой неугасимо горят двенадцать свечей, а посреди стоит котел, а в котле том лежит сам Кей Порей, но к тому котлу он, Кобник, и подходить не стал, потому как Кеево золото заговорено на двенадцать голов, а у входа лишь девять сиротеют. Затем похвалил хозяйскую стряпню (на этот раз его угощали ухой). И только когда Кобник выдохся, пообещав все досказать и, главное, показать завтра, словно бы невзначай поинтересовался, не сотворит ли достопочтимый Лантах приворотного зелья? Ежели вообще возможно такое.
И тут случилось неожиданное — чаклун попросту растерялся.
— Господин Ивор! — маленькие глазки мигнули. — Это опасно… Очень, очень опасно! Опасно зелье варить, опасно зелье давать!
Навко развеселился. Ну, чаклунишко, объяснил! Видать, совсем плохи у Кобника дела!
— Опасно, опасно, — повторил Лантах. — Сварить легко, угадать трудно! Не так угадаешь, беда будет. Любовь богами посылается, ее не вызвать, вызвать желание можно, а вот чего пожелать,, не каждый знает, не каждый ведает…
Навко невольно почесал затылок. Темнит, бродяга! А интересно, чего он, Навко, хочет?
— Почтенный Лантах! Можно сделать так, чтобы девушка… Нет, чтобы женщина замужняя полюбила… ну, другого?
Кобник вздохнул:
— Не труден приворот, трудны его деточки! Желание — как огонь в лесу, как мертвяк заложный…
Навко невольно скривился: эк, разболтался. Почему-то вспомнился Баюр.
— …Желание лосей по весне на смертную битву гонит, камни разрывает, рыбу на берег выбрасывает. Опасно это, очень, очень… На тебя ли приворот делать?
Хотелось ответить: «Да», но внезапно охватила странная робость.
— Ну…— Навко махнул рукой и решился. — На меня! Ее зовут…
— Нет, нет! — замахал руками Кобник. — Имя знать не хочу, опасно мне это! После душа ко мне явится, покоя не будет, сна не будет… Сделаю как велишь, господин Ивор.
Кобник вновь вздохнул, долго чесал лохматый затылок, затем вдруг забегал по дому, доставая из темных углов какие-то мешочки, узелки. Кое-что тут же бросалось прямо на затоптанный земляной пол. Наконец Лантах сложил несколько узелков на столе, покачал головой и взял в руки хлебный нож. Навко лишь посмеивался. Ну и чаклун! Да любая бабка-ворожея любовное зелье сварит, с места не сходя! Между тем Кобник аккуратно отрезал кусочек хлеба и нерешительно шагнул к гостю, держа нож в руке.
