Понемногу придя в себя, Элиар мрачно кивнул в знак согласия. Ощущая, как медленно спадают гнев и ревность, про себя он нехотя признал справедливость требований Первого ученика.
— Хорошо, — сухо процедил Элиар, придирчиво наблюдая за тем, как Яниэр берет безвольно лежащую на покрывале руку Учителя и прослушивает слабый голос крови. — Делай все, что необходимо. В моем присутствии.
Закончив с пульсом, Яниэр подробно растолковал Шеате, как правильно приготовить отвар коры белой ивы, а также специально составленный грудной сбор трав, способный облегчить дыхание: Учитель дышал тяжело, коротко и неровно, и очевидно нуждался в содействии.
Когда ванна была наполнена отваром нужной температуры и концентрации, Элиар сам перенес Учителя в комнату для омовений и, прямо в легких одеяниях для сна, осторожно погрузил в воду. Пар с сильным травянистым запахом шелковыми белыми нитями поднимался над поверхностью и постепенно растекался по помещению. А в следующий миг Элиар с ужасом увидел, что густая серебристо-серая вода на глазах меняет цвет: во все стороны от неподвижного тела Красного Феникса змеями расползалась чернота.
Вот, значит, как действовала кора белой ивы — особым образом приготовленный отвар вытягивал черный цвет! Жуткое зрелище, но, несомненно, весьма благотворный и целительный эффект. За одно это Яниэру можно было простить многое.
Элиар вспомнил предыдущее, гораздо более радостное посещение купальни вместе с Учителем, которое было не так уж давно и в то же время — будто в ином мире и в прошлой жизни… столько всего случилось и наслоилось в памяти с тех пор. Стараясь не думать о том, что происходит сейчас, Черный жрец негромко спросил:
— Скажи мне, Первый ученик, какой диагноз ты поставил?
Яниэр чуть удивленно заглянул Элиару в глаза, однако ответил со свойственной ему бесстрастностью:
— Это черный мор. Неизлечимая болезнь переродившегося солнца, с которой мы безуспешно пытаемся справиться вот уже четыре сотни лет.
От этого ответа кровь застыла в жилах. Они с Шеатой, что, сговорились мучить его? Элиар взял себя в руки и все же решился возразить:
— Как такое возможно? — не слишком уверенно пробормотал он. — Ведь Учитель не способен заболеть… Разве ты не знаешь — нетленная лотосная кровь наместника небожителей неуязвима к любым болезням, неподвластна заражению!
— Верно, — нехотя согласился Яниэр, смутившись той безумной надежде, с которой Элиар смотрел на него. — Но на сегодняшний день это все еще не совсем она. Во время заражения до окончания процесса трансмутации оставалось шесть суток: лотосная кровь попросту не успела вызреть полностью. Красное солнце еще не родилось в ней. На совсем небольшую часть это по-прежнему была обычная смертная кровь, и из-за этого крохотного изъяна она оказалась заражена.
— Но почему болезнь развилась так внезапно? — искренне недоумевал Элиар. По-прежнему он настойчиво искал любые другие варианты и не желал смиряться со страшным, безнадежным заключением. — Обычно от заражения до последней стадии, которую мы наблюдаем сейчас, проходят месяцы, а то и годы… но никак не считаные часы.
Яниэр только вздохнул и бросил на него печальный взгляд. Воцарилось напряженное молчание.
— Течение и скорость развития болезни зависят от того, как именно произошло заражение и как долго длилось воздействие. — Яниэр пожал плечами, решив все же удостоить его ответом. — Если просто вдыхать воздух, напитанный тьмой, которым все мы дышим, тогда болезнь развивается медленно и незаметно. Это обычный случай. А вот прямое воздействие черного цвета, которому подвергся Учитель, невероятно редко и немыслимо сильно.
Краткое пояснение оказалось очень острым и пронзило сердце Элиара насквозь. Он никак не мог принять то, что случилось: судьба распорядилась так, что им выпал совершенно недопустимый, невозможный вариант развития событий! В ловушке Красных скал должен был погибнуть только он сам. В крайнем случае, учитывая то, что в самый последний момент Учитель тоже явился туда, они должны были погибнуть вдвоем… но не было, не могло быть такой вероятности, такой альтернативной реальности, в которой в ловушке погибал тот, кто ее устроил, а жертва оставалась жива и невредима! Творился какой-то абсурдный, дикий и кровавый трагифарс!
Видя явное замешательство Элиара, Яниэр неторопливо продолжил, решив подробнее развить свою мысль:
— Находиться рядом с тобою в момент столь мощного чародейства равносильно тому, чтобы получить огромную дозу излучения молниеносно. — В привычно прохладном голосе Яниэра сложно было разобрать эмоции. Элиар невесело усмехнулся. Обычно это раздражало, но сейчас вполне устраивало: по крайней мере, он не услышит невысказанных упреков и сожалений, которые порой могли ранить глубже, чем самые грубые, откровенные и тяжкие оскорбления. — Произошел колоссальный выплеск цвета, и черное солнце взошло прямо в крови Учителя, поднялось точно по его меридианам, испепелив на корню слабый росток едва зародившегося красного солнца. Если бы вместо Учителя поблизости оказался обычный человек, он умер бы на месте, не успев сделать вдох. Только благодаря силе лотосной крови Учитель все еще жив. Но красное солнце в его крови, затмившись, превратилось в черное и теперь убивает его.
Глава 37
Сердце феникса — из огня
Эпоха Черного Солнца. Год 359. Сезон весеннего равноденствия
Зацветает розовая вишня. День тридцать пятый от пробуждения Бенну. Цитадель Волчье Логово
*черной тушью*
От сказанных Первым учеником слов Элиар замер и почему-то не посмел добавить, что Учитель не только был рядом с ним, но и принял личное участие в чародействе, что, несомненно, оказало намного более губительное воздействие и лишь ускорило течение болезни…
Знал ли Учитель о таких последствиях своего вмешательства? Скорее всего, знал: на Лианоре наставнику приходилось лично иметь дело с бушующим черным мором. Должно быть, он знал об этой болезни даже больше них с Яниэром, вместе взятых.
Но что есть по сути своей черное солнце, как не затмение солнца красного? Не в силах думать ни о чем другом, Элиар замолчал и нахмурился.
И все-таки донельзя логичное объяснение не до конца устраивало его. В нем было одно, но очень важное упущение: как мог пресветлый владыка миров в час большой беды не защитить своего избранника, того, кому даровал благоволение? Это походило не на случайность, а на немедленное жестокое наказание, строгую кару небес. Но чем мог Учитель так прогневать хозяина Надмирья Илиирэ? Учитель всегда был самым преданным, самым верным жрецом древних богов…
В этот момент Яниэр извлек что-то из мешочка своих эликсиров и снадобий и протянул было руку к лицу Красного Феникса.
Заметив, что Первый ученик собирается потревожить покой мирно
