— Эта книга может погубить незаконно завладевших ею людей, — предупредила Астиза, — и стать причиной катастрофических несчастий для народов, открывших ее сокровенные тайны. Древние люди понимали это и спрятали ее, но граф Силано, решив поиграть с судьбой, украл ее. Он околдовал вашего мужа мечтами о всемирном могуществе. Это может свести Наполеона с ума. Вы должны помочь нам вернуть древний свиток.
— Но как и зачем?
— Мы будем надежно охранять эту книгу, если вы передадите ее нам. А ваши тайные знания дадут вам огромную власть над мужем.
— Но кто вы такие?
— Меня зовут Астиза, а мой спутник — Итан Гейдж, американец.
— Гейдж? Знаток электричества? Воспитанник Франклина?
— Мадам, я счастлив, что мне выпала честь познакомиться с вами, и совершенно сражен тем, что вы слышали обо мне. — Я приложился к ее руке. — Надеюсь, мы сумеем помочь друг другу.
Она отдернула руку.
— Но вы же убийца! — Она с подозрением глянула на меня. — Убийца какой-то дешевой авантюристки!
— Это великолепный пример ложных оговоров Силано, этот тип так же ловко обманывает вашего супруга, желая разрушить все его замыслы. Я стал жертвой несправедливого обвинения. Помогите нам избавить вашего мужа от его ядовитых жал, и вы вновь сможете наслаждаться счастьем супружеской жизни.
— Пожалуй, вы правы. Во всем виноват Силано, а не я. Так вы говорите, что в древней книге скрыта огромная власть?
— Да, она способна поработить души.
Жозефина серьезно задумалась. Наконец она откинулась на спинку сиденья и улыбнулась.
— Вы решительно правы. Господь не забыл обо мне.
Дом Наполеона, приобретенный Жозефиной еще до их женитьбы, находился в модном районе Парижа на шоссе Д'Антен, некогда болотистой местности, где в прошедшем веке богачи понастроили имений с очаровательными, но никчемными сооружениями типа искусственных руин, называемых «причудами». Скромный двухэтажный особняк четы Бонапартов с уже отцветающим розарием и верандой, которую Жозефина покрыла деревянной крышей и украсила флагами и гобеленами, представлял собой типичное жилище деятельного чиновника средней руки. Ее карета остановилась, прошуршав по гравию обсаженной липами подъездной аллеи, и она, резво спрыгнув на землю, взволнованно похлопала себя по щекам.
— Как я выгляжу?
— Как очаровательная обладательница тайной силы, — заверила ее Астиза. — Все в вашей власти.
Печально улыбнувшись, Жозефина вздохнула. И мы вошли в дом.
В обстановке комнат царила странная смесь женского и мужского начала, кружевные занавесы вполне сочетались с богатыми обоями, но их украшениями служили карты и планы городов. Хозяйке дома явно принадлежали цветы, а хозяину — книги, множество книг, часть которых, только что извлеченную из сундуков, доставили из Египта. Женская аккуратность была очевидна, несмотря на то что на полу в столовой валялись мужские сапоги и на стуле темнела небрежно брошенная шинель. На второй этаж вела широкая лестница.
— Он в своей спальне, — прошептала Жозефина.
— Идите к нему.
— Его братья могли уже все рассказать ему. Он возненавидит меня! Я грешная, неверная жена. И ничего с этим не поделаешь. Я живу одной любовью. Мне казалось, эти войны убьют его!
— Все мы грешные люди, — утешил я ее. — И поверьте мне, он также не святой. Ступайте, попросите прощения и сообщите, что вы занимались вербовкой его союзников. Объясните, что вы убедили нас помочь ему и что его судьба зависит от нас троих.
Я не слишком доверял Жозефине, но разве у нас был выбор? Меня тревожило, что Силано мог болтаться где-то поблизости. Набравшись смелости, она преодолела двадцать ступеней и, свернув в коридор второго этажа, постучала в дверь спальни.
— Дома ли уже мой любимый генерал? — проворковала она.
Какое-то время мы ничего не слышали, но потом до нас донесся громкий шум, сменившийся рыданиями, всхлипываниями и мольбами о прощении. Бонапарт, как оказалось, запер дверь. Он вознамерился требовать развод. Но вот наконец плач Жозефины стих, супруги начали тихо переговариваться, и сразу мне показалось, что я услышал щелчок поворачивающегося ключа. Наступила тишина. Я спустился по лестнице в расположенную в цокольном этаже кухню, и служанка любезно угостила нас хлебом и сыром. Прислуга сгрудилась у стола, точно стая испуганных мышей, ожидая исхода разразившегося наверху шторма. Мы задремали от усталости.
Перед рассветом нас разбудила горничная.
— Госпожа желает вас видеть, — прошептала она.
Нас провели на второй этаж. В ответ на стук девушки раздался голос Жозефины:
— Войдите!
В ее тоне впервые появились легкомысленные нотки.
Мы вошли и увидели, что победитель Абукира и его вновь обретенная верная женушка лежат бок о бок на кровати, укрытые до подбородков покрывалами, и оба выглядят довольными, как кошки, объевшиеся сметаны.
— Боже правый, Гейдж, — приветствовал меня Наполеон. — Вы по-прежнему живы? Если бы мои солдаты обладали вашей живучестью, я завоевал бы целый мир.
— Мы лишь хотим спасти вас, генерал.
— Силано сказал, что зарыл вас в песок, оставив умирать под палящим солнцем. А моя жена поведала мне историю вашего знакомства.
— Генерал, мы стараемся лишь ради вашего блага, ради блага Франции.
— Вы стараетесь заполучить книгу. Как и все мы. Но никто не может прочесть ее.
— Мы можем.
— Благодаря тому, что вы зафиксировали письмена, которые сами же помогали уничтожить. Я восхищен вашими талантами. Что ж, утро вечера мудренее, и я убедился в том, что ваша долгая ночь породила одно доброе дело. Вы помогли мне помириться с Жозефиной, поэтому я пребываю в великодушном настроении.
Я взбодрился. Возможно, наш замысел сработает. Мой взгляд скользнул по комнате в поисках книги.
С лестницы донеслись тяжелые шаги, и я обернулся. Наверх поднималась группа жандармов. Когда я повернулся обратно, Наполеон держал наготове пистолет.
— Она убедила меня не убивать вас сразу, а заключить пока в тюрьму Тампль. Ваша казнь подождет до суда, который вынесет вам приговор за убийство шлюхи. — Он улыбнулся. — Должен признать, что моя Жозефина неутомимо защищала вас. — Он показал на Астизу. — Что же касается вашей судьбы, то для начала горничные моей супруги разденут вас в ее гардеробной. А потом мои секретари скопируют ключевой текст с вашей спины.
ГЛАВА 27
По злой иронии судьбы нас заключили в «храм», или Тампль, изначально принадлежавший рыцарям-тамплиерам, в его темницах после революции содержали до казни короля Людовика XVI и Марию Антуанетту, и, наконец, там безуспешно пытались удержать Сиднея Смита. Этот английский капитан, чья изобретательность определенно пришлась мне по сердцу, сбежал оттуда через тюремные окна благодаря участию одной дамы. И вот спустя полтора года в башне Тампль предоставили временное жилье и нам с Астизой, а нашим личным сторожем назначили тучного и жирного, раболепно исполнительного и глупого, но на редкость любопытного тюремщика Жака Бонифация, который в свое время усиленно пичкал сэра Сиднея легендами о вышеупомянутых рыцарях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
