Закаляй их и тренируй. Знай, что в трудную минуту они могут помочь тебе так, как не поможет даже самое натренированное тело!
Перед глазами мелькнула фигура генерала, на которого указала Оива. С покалеченными пальцами он ничего не мог сделать. Правда в словах учителей была.
— Да и в самую трудную минуту ты можешь сделать вот так, — сэнсэй подошел к стоящему в углу манекену для отработки ударов.
Сэнсэй сделал три мудры, а после быстро сложил руки по краям головы манекена, как будто приставил тому слоновьи уши. Пальцы направлены к лицу, а кисти расставлены в стороны.
— И что это? — спросил я. — Ты делаешь ему массаж от головной боли?
— А ты подойди и посмотри, — пожал плечами Норобу.
Когда я подошел, то сэнсэй раздвинул руки в стороны. Я чуточку присвистнул — пальцы сэнсэя заканчивались острыми когтями, вытянутыми, как ножи на знаменитой перчатке Фредди Крюгера. А ведь они появились в тот момент, когда сэнсэй коснулся пальцами вытянутой рожи манекена. И незаметно так появились, скрытно...
— Лихо, — прокомментировал я.
— Костяные Кинжалы, — ответил Норобу. — Делается легко, зато очень может пригодиться в ближнем бою, когда ты полностью безоружен.
— И при чем же здесь сила пальцев?
— При том, что чем сильнее у тебя пальцы, тем длиннее будут кинжалы! — пояснил медвежонок Казимото, выбираясь из рюкзака.
— А на ногах такое можно сделать? Я бы по деревьям мог лазить как кошка.
— Можно, специально для тебя выкую. И заварю наживую, — буркнул Норобу.
— Да ладно, чего ругаться-то, — я примирительно поднял руки.
— На перекладину! — скомандовал Норобу.
В итоге мне пришлось подтягиваться на пальцах. Просовывать две фаланги в кожаные петли и пытаться подтянуться. Непередаваемые ощущения, от них хотелось сразу же выть, стонать и даже чуточку попердывать. Так как я считал себя настоящим мужчиной, то от первых двух изъявлений страданий решил отказаться.
После того, как разжались указательные пальцы и я рухнул на пол, учителя заставили меня подняться и просунуть в петли уже средние пальцы.
После окончания тренировки с подтягиваниями мои пальцы представляли собой скрюченные обрубки, которые были неспособны даже удержать палочки во время ужина. И в то же время, учителя не дали мне воспользоваться ни ложкой, ни вилкой. Даже руками есть не разрешили!
— Человек должен есть палочками-хаси. Если ты не считаешь себя человеком, то место тебе возле собачьей миски. Ну что, поставить тебе возле собачьей конуры еду? — с ехидством в голосе спросил Норобу за ужином. — Или ты воспользуешься гордостью и поешь с нами, как нормальный человек?
За столом ещё сидели Шакко, Тигр, Малыш и Мрамор. В их глазах я читал сочувствие, но помогать они мне не спешили — могли сами остаться без ужина. Они знали характер Норобу. Если учитель включил воспитательный момент, то ему лучше в это время под руку не попадаться.
— Не надо к собаке, — буркнул я в ответ. — Я буду есть хаси. Вот только у меня есть пара мозолей... Шакко, можно тебя попросить об одном одолжении?
— Да, Изаму-кун, что ты хочешь?
— Принеси, пожалуйста, пластырь... — я жалобно взглянул на неё.
— Да-да, конечно, — Шакко вскочила из-за стола и выпорхнула прочь.
Вскоре она вернулась с небольшим рулончиком.
— Давай руку, покажи, где тебе наклеить?
— Вот тут, — я с трудом приложил одну палочку к пальцу, закрывая спиной действие.
— А... — начала было Шакко.
— Да-да, прямо тут, — не дал ей закончить.
Она поняла и примотала палочку к указательному пальцу. Вторая палочка оказалась примотанной к среднему. В итоге, у меня получились скрюченные пальцы, к которым были примотаны палочки. С трудом, но поддевать и есть было можно. Зрелище было то ещё, но я не вышел за рамки дозволенного!
— Эх, Изаму, — покачал головой сэнсэй.
— А что Изаму? Я же ем палочками, — фыркнул я в ответ. — Жую и горжусь, что я человек!
Остальные склонились над своими мисками, пряча в рис улыбки и стараясь не поперхнуться от смешков. В конце концов и сам Норобу расплылся в улыбке, оценивая мою смекалку.
Глава 15
До боя оставалось всего ничего, а мне нужно было перетянуть на свою сторону хотя бы ещё одного мастера. Чтобы уравнять силы. Четверо мастеров за моей спиной — уже очень хорошая подоплека, но всё равно было мало против шестерых. Я уже силен, но вряд ли смог бы справиться против двоих оставшихся.
В самом деле, если бой пойдет по всем правилам, то я получу знатных люлей. Да, четверо встанут на мою сторону, но этого будет мало. Поэтому надо продумать новую операцию.
Ночью мне не спалось. Новая энергия бурлила в груди и требовала выхода. Я мог бы начать отжиматься до безумия, но этого было мало. Да и пальцы болели после подтягиваний. Пусть я легко научился колоть орехи ещё в старшей школе, но вот подтягиваться… Это было жестко.
Поэтому я легко выскользнул из комнаты и отправился на ночную пробежку. Нет ничего лучше для насыщения мозга кислородом, чем пробежка. Мозги в это время находятся в легкой вибрации, нейронные связи задействуются гораздо сильнее.
Кроссовки мягко передвигались по остывающему асфальту. Апрельский ветер охлаждал разгоряченное лицо. Чтобы не сталкиваться с праздношатающимися прохожими, для пробежки я выбрал набережную Токийского залива.
В голове вертелись два кубика Рубика. Над каждым было имя. Над одним Мизуки Мацуо, над другим Шиджеру Яманака.
Кубики вращались на неведомой оси, перестраивались то так, то так. Цвета менялись, пытаясь выстроить ту эмоциональную ловушку, в которую попался бы каждый из них. И никак не получалось выстроить хотя бы одну сторону одного цвета.
Информация по Мизуки и Шиджеру давала простор для фантазии, но не хватало какого-то одного завершающего момента. А без этого момента вся логически выстроенная цепочка рушилась карточным домиком. Кубик распадался на маленькие квадратики и отказывался складываться воедино.
Я бежал, размеренно дыша и неторопливо расходуя энергию. Время текло, а мысли не приходили и не желали складываться в целостную картину.
Конечно же я не собирался сдаваться. Если можно усилить свои позиции, то глупо было бы не попытаться это сделать. Но время шло, а с каждой новой тренировкой мастеров всё труднее и труднее будет перетащить на свою сторону. Минори и его прихлебателей
