Нет, она не чувствовала, что действия ее контролируются другой личностью, пусть даже не имеющей собственного тела. Осознание своей новой роли пришло постепенно – вместе с Ромбом, проявившимся на груди, вместе с усилившимся зрением, обонянием и осязанием, вместе с силой, возросшей настолько, что Лека с трудом контролировала себя. Знак на груди Демида исчез, и девушка не сомневалась, что избирательность провалов в его памяти вызвана той же причиной: кто-то стер из его памяти все лишнее.
Он перестал быть Защитником. Именно так.
Лека стала скрытной. Она заклеила Ромб на груди куском пластыря, чтобы чужой взгляд не обнаружил его в вырезе распахнувшегося халата. Она старательно избегала разговоров о прошлом, несмотря на просьбы Демида. И все отчетливее чувствовала приближение врага. В образе волка-оборотня или в личине человека-Табунщика он бродил где-то рядом.
Запершись в ванной, девушка внимательно исследовала содержимое виолончельного футляра. Кроме изрядного количества долларов, здесь был уже знакомый Леке меч – легкий и красивый. Демид не раз размахивал им в комнате, тренируясь перед зеркалом, и никогда не показывал посторонним. Леке очень нравились эти упражнения – голый по пояс Демка походил на средневекового китайца из гонконгского боевика. Но Демид раздраженно обрывал ее восторженные возгласы, заявляя, что фехтовальщик он отвратительный, а жители Китая никогда не ходили голыми – это не папуасы.
Очень понравилась Леке цепочка, спасшая ее при встрече с волколаком. Лека обнаружила, что если бить кольцами с размаху, они приобретают неожиданную тяжесть, словно весят десятки килограммов, и крушат все на своем пути. Демид когда-то рассказывал, что такими цепями ловили ведьм в средневековой Европе. Если цепочка обматывалась вокруг колдуньи, снять ее могла только благочестивая рука. На теле же слуг Дьявола серебро прожигало след подобно раскаленным углям. Лека постоянно таскала Тинснейк в кармане, с любовью поглаживая теплую поверхность колец. Ей казалось, что серебряная змейка подружилась с ней.
Кроме того, Лека обнаружила в футляре заграничные паспорта, выписанные на нее и Демида, и другие полезные мелочи, заготовленные предусмотрительным Демидом на случай бегства.
А бежать пришлось скоро.
Лека ожидала, что Табунщик пожалует к ним собственной персоной или нашлет стаю каких-нибудь мерзких оборотней. Но все случилось иначе. Слабым местом оказался Оляпка.
Лека знала, что Табунщик может заставлять людей выполнять свои приказы на расстоянии. Но когда Оляпка ворвался в палату ночью, размахивая пистолетом, она решила, что парень просто сбрендил.
Все произошло почти мгновенно. Оляпка распахнул дверь и с порога начал палить в кровать Демида. Лека завизжала, Демид молнией метнулся в сторону и исчез из виду. Выстрелы подняли фонтаны перьев из разорванной подушки, с грохотом лопнул монитор. Оляпка повернул голову к Леке – пустой взгляд, перекошенное лицо. Следующая пуля предназначалась ей, но Лека успела быстрее. Быстрое движение рукой – серебряные кольца вылетели в воздух, ударили по пистолету и выбили его из пальцев охранника. В следующую секунду сбоку от парня появился Демид и отправил его в нокаут одним ударом. Оляпка перегнулся пополам, упал на пол и забился в корчах.
– Похоже, я снова стал мишенью. – Демид дотронулся до охранника босой ногой. – Ты же заплатила им, чтоб нас охраняли…
– Этот придурок не причем. Им просто манипулировали, – просипела Лека. – И это значит то, что нас нашли.
– Кто нашел?
– Тот же, кто заставил меня выстрелить в тебя. Враг, Табунщик.
– И что теперь?
– Надо срочно сматывать удочки.
ГЛАВА 4.
Господин Лю прибыл в дом франка пешком. Он был молод, но уже достаточно богат, чтобы позволить себе визит в паланкине, в сопровождении двух слуг. Но скромность достойного конфунцианца не дозволяла ему обставлять свои путешествия так пышно. Лю Дэань был доктором, так же, как и его покойный отец, Лю Цзюй, рано ушедший на Небо. С детства познавая секреты медицинского искусства, Дэань без особых трудностей сдал экзамены первой и второй ступени и получил разрешение заниматься врачеванием.
Эта же скромность удерживала его от визита к чужеземцу в течение длительного времени. Франками называли в Поднебесной Империи португальских колонистов. Доминик Да Бланко был одним из них. Он был просто купцом – ни миссионером, ни даже ученым, хотя Лю и был наслышан о его просвещенности.
Дэань познакомился с ним случайно в харчевне, где обычно обедал. Франк сам подошел к нему и вежливо осведомившись, не является ли господин доктором Лю, завязал беседу. Да Бланко с интересом расспрашивал его о принципах китайской медицины, Лю отвечал уклончиво, помня, что не подобает чужеземцу знать о секретах истинного учения. Как водится, разговор перешел на поэзию и искусство. Молодому доктору было лестно, что иностранец проявил к нему такое внимание, но он помнил, как добродетельный китаец должен относиться к чужеземцу. Все обитатели мира, лежащего вне Китайской Империи, считались варварами, и визиты их в Китай свидетельствовали лишь о желании засвидетельствовать почтение великому Императору Поднебесной и принести ему дары. Зеленый Дракон – символ Востока, должен был остерегаться встречи с Белым Тигром, предвестником беды, знаменующим собой Запад, где, как известно, лежала Страна Мертвых.
Через три недели, перед Праздником начала лета, Лю неожиданно получил письмо от франка с приглашением посетить его. Но Дэань не отважился придти к португальцу. Он был робок как девушка, этот Лю. Он покрывался румянцем смущения при мысли о том, что ему придется поддерживать светскую беседу с чужеземцем. Поэтому Лю лишь послал франку записку. Она была составлена так, что любой грамотный китаец понял бы – писавший ее уважает приглашающего, но считает визит нежелательным, ибо того не желают Небеса.
Но упрямый португалец не успокоился. Он искал встречи с молодым врачом.
На этот раз чужеземец прислал Дэаню щедрые дары. Заморские пряные сладости, изысканные фрукты на золотом подносе – засахаренные абрикосы, "Драконовы Глаза" и ягоды личжи. Пять бутылок изысканного португальского вина, странные фигурки из черного дерева и венцом всему – чудесную франкскую вазу. Господин Лю прекрасно знал цену эту подарку. Вазы из-за западных морей очень высоко ценились среди любителей изящного, к каковым причислял себя Лю. Теперь он просто не мог отказать Да Бланко в визите.
– Тысячу благ вам, господин Да Бланко, – приветствовал Лю хозяина, встречавшего его в гостиной. Лю отвесил четыре низких поклона с кулаками, воздетыми до лба. – Позвольте выразить вам свое почтение и благодарность за подарки. Дай вам Цай Шэнь, Бог богатства, процветания и удачи в делах. – Когда же португалец поклонился в ответ и взял его за руки, Лю ответил, – Что вы, господин, стою ли я таких почестей? Я ведь обычный доктор, да еще молодой, известности не достигший.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
