Читаем без скачивания Знак драконьей крови - Дамарис Коул

С сожалением она проглотила последний кусочек, который оставался во рту, и отодвинула поднос. Когда она попыталась встать, толпа собравшихся вокруг нее людей придвинулась еще ближе, и Медвин, положив ей на плечи свои твердые ладони, усадил ее обратно на подушки. Его лицо было серым от усталости, а вокруг рта залегли жесткие морщины, но голос его все еще оставался нежным и мягким:

- Не думай о Фелее. Она до сих пор не проявляла себя, а что касается сражения, то тут мы полностью владеем ситуацией. Известие о твоем возвращении придаст нашим воинам новые силы. Они готовы атаковать и уничтожить эту шайку изменников.

Норисса испытывала огромное искушение остаться. Здесь было еще много еды, здесь было уютно и была возможность выспаться и, может быть, увидеть сон, но неистовый полет обострил ее чувствительность до предела, и она все время ощущала биение множества жизней вокруг. За время ее отсутствия что-то произошло, что-то, что теперь мощно и непреодолимо воздействовало на ее новые чувства. Палатка была полна причин, по которым стоило жить. Но Норисса взяла руки Медвина в свои, поцеловала их и слегка прикоснулась к его разуму и к разуму Байдевина тоже вызовом Фелеи, который все еще звенел в воздухе. Глаза Байдевина наполнились пониманием, и с помощью Медвина Норисса встала и вышла из палатки.

Лишь только она появилась на открытом пространстве, ее тотчас же принялись полосовать струи мерзкого дождя. Почти непроизвольно, не задумавшись ни на секунду, Норисса подняла руку и произнесла только одно слово. Дождь сразу перестал, и солдаты приветствовали ее дружными криками. Норисса почти не заметила этого, она стояла на каменном мосту, вглядываясь в гору камней на плато впереди. Там стояла в ожидании темная фигура женщины с золотыми волосами, и Нориссу потянуло к ней.

"Хорошо, пусть это закончится здесь". Норисса прошептала молитву, обращенную к тому из богов, кто склонен был ее выслушать, и почувствовала, как ее существо следует ее стремлению навстречу Фелее.

Норисса поднялась высоко над землей. На вершине плоской, черной и словно спекшейся скалы она встретилась лицом к лицу со своим врагом. Фелея улыбнулась почти дружелюбно, спокойно стоя под ударами ветра. Ее бледная красота особенно четко вырисовывалась на фоне черных грозовых туч.

- Ты быстро научилась пользоваться могуществом Компаньона, сестричка. Очень жаль, что ты не успеешь насладиться своими крадеными сокровищами. Это могущество должно было стать моим после смерти Бреанны, и я намереваюсь забрать его у тебя. - Ее мягкий взгляд подчеркивал бритвенную остроту угрозы, притаившейся в ее словах.

В любое другое время Норисса ослабела бы под этим взглядом, но теперь она только улыбнулась в ответ:

- Что, если я добровольно отдам тебе Компаньона, тетя? Будет ли этого достаточно? Утолишь ли ты свою жажду?

Фелея от удивления перестала улыбаться, и глаза ее настороженно сузились. После недолгого молчания дружелюбие снова прозвучало в ее голосе.

- Ну, разумеется, дитя мое! Обладая Компаньонами Л'ерита и г'Хайна я бы владела, и малым, и великим. Мое кольцо власти стало бы совершенным.

- Ты уверена, что тебе этого хватит? - настаивала Норисса. Ограничишься ли ты одним кольцом? И тебе не захочется получить второе, третье?.. Может быть, ты жаждешь обладать кольцом из колец?

Глаза Фелеи стали холодны как лед, и Норисса почувствовала жестокое удовлетворение, услышав гневные нотки в словах Фелеи:

- Отдай мне то, что я ищу, и я пощажу твоих людей.

- А меня ты пощадишь, тетя?

Фелея бессильным жестом развела руками:

- Увы, дитя мое, это не в моей власти. Я должна перехватить освободившегося Компаньона в момент твоей смерти.

Норисса почувствовала, как растет напряжение ее противницы. Пламя ее собственного гнева тоже начинало разгораться, но следующие слова были холодны как камень, на котором они стояли:

- Ты лжешь, Фелея! Даже нося в своем чреве дитя, моя мать сумела пережить рассоединение с Компаньоном и остаться в живых. Почему должна умереть я?

Последовала долгая тишина, глаза Фелеи почернели от ненависти.

- Потому что я так хочу!

Злая багровая волна ринулась на Нориссу. Она бы непременно сбросила ее вниз, если бы Норисса не была заранее готова к нападению. Норисса метнула навстречу этой волне свою собственную ярость и с такой силой, что Фелея вынуждена была призвать Другого.

Норисса обернулась в сущность Корматха, и вместе они взмыли в затянутое облаками небо.

38

Драконы!

Пэшет не отрываясь наблюдал за действом, разворачивающимся в небе над его головой. Черные облака бороздили два чудовищных существа. Они летали широкими кругами, пикируя и поднимаясь выше, причем каждый старался подобраться к противнику со стороны уязвимого брюха. Мощные крылья со свистом рассекали воздух, и драконы дерзко с вызовом ревели. Чудовище, которое оседлала Фелея, внезапно резко накренилось, развернулось и приблизилось к противнику снизу и сзади. Золотые с медными краями полированные чешуи засверкали в свете пламени, вырвавшегося из пасти дракона, и его тело блеснуло на фоне темных облаков как расплавленное золото заката, выплеснувшееся в небо. Сгусток огня вылетел из горла чудовища и попал в горло второго дракона. Дракон заревел от боли и стал падать вниз, напоминая собой быстро стекающую со стекла поблескивающую черноту. Снабженные на сгибах изогнутыми когтями крылья с усилием били воздух, едва наполняясь стремительными ветрами, дующими над долиной, и только совсем близко от земли падение дракона превратилось в неуклюжее, но плавное скольжение. Пэшет успел заметить, что огромные черные крылья, тень от которых накрыла чуть не всю долину, сверкают с нижней стороны золотым блеском.

Описав над плато небольшой круг, черный дракон начал подниматься все выше, в свою очередь длинно плюнув струей огня.

Зрелище повергло Пэшета в благоговейный трепет. Он впервые в жизни наблюдал воздушную битву огромных чудовищ, управляемых такими крошечными наездниками, что их вовсе не было видно на чешуйчатых спинах, особенно в те моменты, когда широкие крылья поднимались вверх широкими взмахами. Да, за право повелевать этими силами можно было без колебаний заплатить любую цену! И сразу ему стало понятнее стремление Тайлека завладеть и держать при себе Знак Драконьей Крови.

Вспомнив о Тайлеке, Пэшет несколько пришел в себя и вспомнил о том, где он находится и что должен делать. Сам он все еще стоял у входа в большой шатер Фелеи, в то время как Тайлека поблизости не было. Он помнил, как они вместе выбежали вслед за Фелеей и поспели как раз вовремя, чтобы лицезреть ослепительное явление Нориссы на вершину скалы, где ее поджидала Фелея. Пэшет помнил вспышку гнева госпожи и ударившие в небо фонтаны огня, голубого и красного, которые, достигнув облаков, превратились в бронированных чудовищ из кошмарных снов. Пэшет вспомнил и о том, чем он сам рискует. Оглядевшись в поисках своего собственного врага, он обнаружил Тайлека, который короткими перебежками двигался к подножью скалы, на которой неподвижно стояли обе женщины. Все его внимание было приковано только к этим фигурам, даже тогда, когда он начал взбираться по крутому склону, он не отвел глаз от вершины. Пэшет побежал вслед за ним.