Читаем без скачивания Семь минут - Ирвин Уоллес

— Пожалуй, ты прав, — вздохнул Барретт.

— Я знаю, что прав, — твердил Зелкин. — Если бы мы были хорошо вооружены, если бы у нас было много хороших свидетелей, если бы Джадвей и Касси Макгро были живы, чтобы помочь нам, если бы Джудит могла перелезть через стену, чтобы рассказать о родителях, если бы Леру и Воглер не предали нас, если бы Шон О'Фланаган согласился выступить свидетелем, тогда, Майк, я бы не стал рвать мальчишку на части при перекрестном допросе. Я прекрасно понимаю, что с беднягой нужно обращаться нежно. Я бы посоветовал не трогать его и сохранить ему жизнь, но обстоятельства складываются не так, как нам бы хотелось. Дункан отлично вооружен, а мы беспомощны. Сейчас, когда у нас появилось оружие, я требую использовать его.

Барретт слабо улыбнулся другу:

— Ладно, партнер. Завтра я изучу этот яд, а в понедельник волью его. Мы пойдем на убийство. Вон твоя миссис и парень. Может, они расскажут нам больше о жизни… и смерти… звезды.

По дороге с горы Уилсон Майк Барретт постоянно думал о Мэгги Рассел. Далеко за полночь, когда сонный Барретт читал в постели, он услышал ее голос.

Он вздрогнул от телефонного звонка в такой час.

— Майк, я не разбудила вас? — негромко спросила Мэгги.

— Нет.

— Я старалась дозвониться до вас вчера вечером, но никто не отвечал.

— Меня не было в городе. Проверял пару горячих следов. — Он помолчал. — Почему вы звоните? Что-нибудь случилось?

— Ничего особенного. Я просто хотела… Наверное, это может подождать. Во-первых, мне ужасно хочется услышать о вашей неожиданной поездке. Нашли что-нибудь новое?

— Надеялся. Я отправился, как Наполеон в Россию, и вернулся точно так же, разбитый и без полезной информации. Мэгги, где я только не был. Вы не поверите, где я в конце концов очутился! В монастыре.

— В монастыре?

— Я вам расскажу об этом позже. А сейчас расска…

— Майк, не мучайте меня. Пожалуйста, расскажите сейчас. Я не выношу незаконченные рассказы.

— Ладно, слушайте, сами напросились. — Сначала он кратко рассказал, как доктор Эберхарт привел его к Шону О'Фланагану, который, в свою очередь, вывел на отдел специальных коллекций, где он нашел след Джудит, дочери Джадвея и Касси Макгро. И Джудит, закончил Барретт, оказалась монахиней и с ней нельзя встретиться.

— Монахиня? Монахиня, Майк? Вы серьезно? — В голосе девушки послышался ужас.

— Монахиня. Работает только на Бога. Низкое жалованье, зато большие дивиденды. А вы как поживали? Теперь ваша очередь. Зачем вы искали меня вчера? И почему сейчас разговариваете шепотом?

— Не хочу, чтобы меня услышали, Майк. Я сейчас не могу говорить, но мне нужно увидеться с вами. Поэтому я и позвонила.

— Когда?

— Мне не выбраться из дома до завтрашнего вечера. Можете встретиться со мной завтра вечером?

— Конечно. Давайте поужинаем.

— Хорошо. Знаете что, Майк? В полдевятого у театра «Уэствуд-Виллидж» вас устраивает?

— Я заеду за вами туда. Ровно в половине девятого. Потом перекусим.

— Только давайте поедем куда-нибудь подальше. — Девушка сейчас говорила так тихо, что Майк почти не слышал ее. — Может, к океану?

— Хорошо, к океану. — Его охватило любопытство. — Мэгги, вы уверены, что сейчас больше нечего обсуждать?

— Завтра, Майк. Завтра вечером.

— С нетерпением буду ждать вечера.

Но, положив трубку, он понял, что впервые не будет с нетерпением ждать встречи с Мэгги Рассел… после разговора с Зелкином. Он вспомнил, что ему предстоит сделать в понедельник, и больше, чем когда-либо, почувствовал себя Иудой Искариотом накануне Тайной вечери. Это будет их последний ужин с Мэгги. В понедельник он убьет человека, которого она любит, и ему придется забыть Мэгги.

И тут, к своему удивлению, Майк Барретт понял, что убьет человека, которого любит сам. Он признался себе в этом. И кого? Свою следующую жертву.

Жизнь — страшная игра.

Суббота, вечер.

Маленький ресторан «Чез Джей» находился вдали от центра, почти у океана, в Санта-Монике на Оушн-авеню. Едучи мимо и не особо глядя по сторонам, можно было легко проскочить его, если бы не музыка.

В «Чез Джей» было много посетителей, громко играла музыка. К стойке бара не протолкнешься. Столики, кабины, свечи, опилки на полу, великолепная кухня, несколько знаменитостей, девушки в поисках поживы и относительное уединение, только если сидеть в большой кабине в глубине зала.

Майк Барретт и Мэгги Рассел попали в такую кабину.

Когда они вошли в ресторан, Барретт сказал:

— Вы хотели чего-то тихого и необычного. Сомневаюсь, что кто-нибудь из банды Йеркса или Гриффита увидит нас здесь.

— Я не потому хотела уехать куда-нибудь подальше от центра, — ответила Мэгги. Когда они сели и заказали коктейли, она объяснила: — Я хотела, чтобы нам никто не мешал.

Ему очень хотелось дотронуться губами до ресниц этих замечательных зеленовато-серых глаз, прижаться к алому рту и глубокой ложбинке между грудями, да и ко всему остальному.

— Я рад, — ответил Майк.

— К тому же дядя Фрэнк знает, что мы встречаемся. После того как жаба Ирвин Блэйр увидел нас в «Ла Скала», он, наверное, донес Лютеру Йерксу, а тот — дяде Фрэнку. На другое утро дядя Фрэнк как бы случайно упомянул об этом. Он поинтересовался, как мы познакомились. Конечно, я не могла ему рассказать о том, что пытался сделать Джерри, как вы спасли его, и все остальное. Я просто сказала правду, что нас познакомила на собрании Фей Осборн. Его беспокоило только то, что вы можете использовать меня. Я заверила дядю в обратном. Сказала, что вы клюнули на меня из-за моей соблазнительности. — Она робко улыбнулась. — Это была просто шутка.

— Для меня это никакая не шутка. Я действительно клюнул на вас. И вы действительно соблазнительная. И у вас масса других привлекательных черт.

— Майк, я не напрашивалась на комплименты. Хотя когда-нибудь, может, мне захочется услышать об этих других достоинствах.

Подумав о понедельнике, Барретт не очень убедительно произнес:

— Хорошо. Как-нибудь я вам расскажу о них.

— Вернемся к Фрэнку Гриффиту. Он дружеским тоном сказал, что никогда не хотел вмешиваться в мою личную жизнь, лишь бы я вела себя осмотрительно. Это так противоречило его характеру и было шито белыми нитками. Я сразу увидела, в чем дело. Конечно, он действовал по совету Йеркса и Дункана, и они сейчас втроем решают, что делать с новой проблемой «Мэгги — Майк». Может, запретить им встречаться? Потом в дело вступил компьютер, наверное, мозг Андервуда. Вспомните, чем закончилось вмешательство Монтекки и Капулетти в дела Ромео и Джульетты. Почему бы не заставить Мэгги использовать Барретта? Скорее всего, они пришли к такому решению, потому что в последние несколько дней дядя Фрэнк интересовался, встречаемся ли мы? А один раз даже спросил, о чем мы говорили и что вы думаете о процессе. Майк, будьте начеку. Я могу использовать вас…

— Я хочу, чтобы вы использовали меня.

— …в интересах сил зла. Они злые, все они, и дядя Фрэнк злее всех. Теперь я в этом убеждена. — Девушка внезапно замолчала. — Я не хочу сейчас говорить об этом. Я хочу наслаждаться коктейлями.

Она взяла свой «гибсон», а он — виски. Они чокнулись и поднесли стаканы к губам.

Владелец ресторана, знакомый Барретта, решил доставить другу удовольствие и поставил пластинку Тома Лерера. В ресторане зазвучала «Непристойность».

Я дрожу от волненияПеред любой книгой вроде «Фанни Хилл»И, наверное, всегда буду волноваться,Если там есть помоиИ настоящая грязь.Кому нужно хобби типа тенниса или                                            филателии?У меня хобби перечитывать «Леди Чаттерлей».Но сейчас они хотят отнять все это у нас,Если мы не возьмемся за рукиИ не будем сражаться за свободу слова.Короче, Непристойность!Как похождения проститутки.О, я рынок, который они никогда не смогут                                              насытить.Я не знаю, что может сравниться                                              с Непристойностью.Гип-гип ура!Давайте послушаем, что скажет Верховный суд!Не разрешайте им отнять у нас свободу!

Мэгги и Барретт рассмеялись и вновь поднесли стаканы к губам.

За два часа они выпили по три коктейля и бутылку вина, съели бефстроганов, творожный пудинг и рассказали друг другу о себе. Им никогда еще не было так хорошо. Они сидели в мерцании свечей, их бедра соприкасались, рука девушки гладила руку Барретта, и они молча думали каждый о своем.

Неожиданно Мэгги глубоко вздохнула, освободила руку и отодвинулась. Барретт удивленно посмотрел на нее. Сейчас она сидела совершенно прямо, на лице застыло смущение.