Толпа мясных машин двигалась в сторону невысокого здания и входила в его двери. Это был вход в подземелье. Там сотни железных машин, движущихся по стальным путям, развозили мясные машины в разные концы города. Оставив нашу железную машину неподалеку, мы направились к входу в подземелье. Толпа мясных машин обступила нас. Вместе с этой толпой мы спустились под землю, заплатив деньги на входе. Толпа мясных машин клубилась своими желаниями. В ней были уставшие мясные машины, стремящиеся в свои дома, где их ждали близкие мясные машины, теплая и сложная еда, постели и стеклянный ящик, в котором двигались и говорили тени мясных машин. Были мясные машины, напившиеся перебродившего сока плодов или зерен, что сделало их бодрее и оживленнее других; они громко болтали и смеялись, чувствуя временное счастье тел. Толпа мясных машин, надевших на головы и повязавшие вокруг шей одинакового цвета ткань, громко выкрикивала одни и те же слова; эти мясные машины ехали в специальное место, где десятки тысяч мясных машин напряженно следили, как двадцать мясных машин на травяном поле катают и перебрасывают ногами упругий шар; в зависимости от движения этого шара мясные машины радостно кричали, плакали или дрались друг с другом. Группа молодых мясных машин, напившихся перебродившего сока зерен, ехала в специальный дом, где в темноте показывают на белой стене тени мясных машин; молодые мясные машины бурно обсуждали эти тени, сравнивая и выясняя, какая из теней лучше; молодые мясные машины стремились походить на эти тени.
Подъехала длинная железная машина, двери ее открылись. Толпа мясных машин устремилась к дверям. Из них стала выходить другая толпа. Мясные машины толкались: одни стремились выйти, другие – войти. Мы протиснулись в дверь. Она закрылась за нами. И железная машина тронулась. Внутри сидели и стояли мясные машины. Вошедшие стремились как можно скорее сесть на освободившиеся места, чтобы их телам было удобнее. Сидящие мясные машины дремали или перелистывали пачки бумаги, покрытые буквами. Читая буквы, они складывали их в слова, которые вызывали в головах у мясных машин различные фантазии. Эти фантазии отвлекали мясных машин от повседневных забот. Как и перебродивший сок плодов или зерен, буквы на бумаге доставляли телам мясных машин временное удовольствие. Расталкивая толпу, по железной машине шла мясная машина без ноги, опираясь на две деревянные палки. Жалобным голосом она просила денег, чтобы на них купить еду. Некоторые мясные машины давали безногой мясной машине немного денег, но большинство притворялись, что не слышат ее жалобного голоса.
Вскоре железная машина остановилась. Мы вышли, протиснулись сквозь толпу мясных машин. И сразу почувствовали наших. Их было много в толпе. Они двигались в одном направлении. Мы пошли с ними. Наши шли через толпу, которая стремилась к выходу. Мясные машины напирали, толкались, стараясь опередить друг друга. Мы шли против их движения. В противоположном конце подземного помещения была желтая дверь с надписью на языке страны Льда. Надпись предупреждала, что в желтую дверь могут пройти только мясные машины, работающие в подземном помещении. В эту дверь время от времени входили наши. Мы тоже вошли в нее. Прямо за дверью сидел брат Тиз в форме мясных машин, следящих за порядком. Он пропускал только наших. Мы вошли. И спустились при помощи механизма еще глубже под землю. Там начиналось подземное убежище. Мясные машины вырыли его на случай большой войны. В этом убежище должны были помещаться несколько десятков тысяч мясных машин. И спокойно жить под землей в течение нескольких месяцев. Девять лет назад Братство сумело завладеть убежищем. Мясную машину, отвечающую за убежище перед правительством страны Льда, уничтожили. Ее место занял брат Ма.
Железная машина доставила нас в центр убежища. Здесь Братством был построен большой круглый зал. Когда я вошел, сердце мое затрепетало: в зале собралось уже много наших. Они проникли сюда разными путями: некоторые, как мы, через подземелье мясных машин, некоторые прямо сверху. Вновь прибывшие братья всё входили и входили. Сердце мое сияло ожиданием. Братья и сестры стояли рядом в полном молчании. Нам не надо было разговаривать на языке мясных машин: сердца наши ждали другого разговора . Я смотрел на наших. Здесь были мощные сердцем, такие как Уф, Одо, Стам, Ефеп и Ц. Были и молодые, не так давно разбуженные ледяным молотом. Сердца наши готовились. Наконец машина объявила, что в зале собрались ровно 2300 братьев и сестер. Остальные братья и сестры не вошли в зал, оставшись за дверьми. Сестра Ц вспыхнула сильным сердцем: сигнал! На гладком полу зала высветились по кругу 2300 голубых пятен. Каждый из нас встал на свое пятно. Мы образовали Большой Круг. Подняли руки. И соединили их.
Я почувствовал сердца.
Мы были готовы.
Но вдруг одно сердце выпало . И я сразу вздрогнул : Большой Круг не замкнут! Мы разжали руки. Брат Длу рухнул на пол. Что-то произошло с его телом: он потерял сознание или умер. Его быстро вынесли. В зал вошла сестра Йукед. И встала на место брата Длу. Большой Круг замкнулся. Руки наши снова соединились. Глаза закрылись. Сердца вспыхнули.
Мы увидели брата Горн.
Он просиял в центре Круга.
Мы заговорили с ним.
Я очнулся от прикосновений рук и языков братьев Обу и Ясто. Они гладили и лизали мне лицо. Сердца их были сильнее. Я открыл глаза. В зале шло движение: братья и сестры покидали его. Нам предстояло выйти тем же путем. Мы покинули зал, сели на железную машину. Вместе с другими братьями и сестрами она довезла нас до места выхода из подземелья. Пройдя мимо брата Тиз, мы вышли за желтую дверь. И оказались в толпе мясных машин. Их часы показывали 7.28. Мясные машины спешили на работу. Большинству из них не хотелось этого. Они клубились угрюмым недовольством. Толпа молча двигалась от входа к железным машинам, развозящим их по назначению. Мы двинулись через эту толпу. Мясные машины стремились вниз, мы же двигались наверх. Они молча толкали нас. Пройдя сквозь толпу, мы вышли на воздух. Здесь тоже было много мясных машин. Они шли к подземелью, которое глотало их тела. Многие на ходу жадно втягивали в себя дым тлеющих листьев.
Миновав толпу, мы пошли по улице, названной по имени мясной машины, пытавшейся увидеть смысл и гармонию в мире Земли. Постепенно мы дошли до площади, где вчера оставили нашу железную машину. Купив у мясных машин фруктов, мы съели их. Сели в нашу железную машину.
И поехали на поиск братьев и сестер Света.
Утро Горн
Горн проснулся от нежных прикосновений. Мягкие руки гладили его лицо и тело. Он лежал на широком ложе, усыпанном лепестками голубых роз. Над головой его раскинулся тропический сад с пальмами, магнолиями и тигровыми деревьями. В саду громко перекликались птицы, порхали большие разноцветные бабочки. Солнце уже встало, и зыбкие тени дрожали на белом теле мальчика, спящего на спине, и на смуглых телах двух девочек, лежащих по обе стороны от него.
Горн поднял голову. Девочки тут же сели на ложе. Это были тринадцатилетние близнецы Ак и Скеэ, обретенные Братством двадцать шесть месяцев назад в Крыму и обладающие не по-детски сильными и умными сердцами. Ночью их доставили сюда на остров с Цейлона, где они встречали и покоили новообретенных в Малом Южном Доме. На девочках были одинаковые трусики из сине-золотистого бисера, соски их загорелых грудей скрывали крупные сапфиры, выточенные в форме восьмигранных наконечников. Волосы у каждой из девочек были заплетены в 23 длинные косички и покрыты золотой пылью. В косичках сверкали драгоценные камни всевозможных сине-голубых оттенков. Шеи, запястья и лодыжки близнецов были стянуты золотыми ожерельями с вкраплениями бриллиантов и бирюзы. Смуглые стройные тела девочек благоухали кокосовым маслом.
Горн заворочался и застонал. Девочки бережно помогли ему сесть. Мальчик глянул на окружающий его красочный мир, уставился на девочек.
– Доброе утро, брат наш, – произнесли близнецы одновременно.
Мальчик смотрел на них, открыв свой маленький олигофренический рот. Он был в легких трусиках, сотканных из высокогорных трав. На груди у него белел широкий пластырь. Близнецы улыбнулись ему, держа за плечи. На нижней губе у Горн выступила капля слюны, сорвалась, тягуче потянулась вниз. Скеэ пальцами отерла ему рот:
– Ты не хочешь больше спать?
– Не-а, – произнес он, глядя на Скеэ.
Потом перевел взгляд на Ак.
– Мы твои сестры, – произнесли близнецы одновременно.
– Не-а, – неподвижно смотрел Горн.
– Мы твои сестры, – снова повторили близнецы.
– Когда? – облизал мокрые губы Горн.
