Наташа оборачивается.
– Сережа? Ты здесь? Что случилось?
– Ничего страшного. Просто забыл у тебя дома свою записную книжку. С секретными сведениями. (И тут Остапа понесло! Какая записная книжка? Она лежит в кармане моей шинели. Какие там секретные сведения?! Разве что рецепт приготовления яичницы из трех яиц.) Придется ехать к тебе домой.
Наташа вопросительно смотрит на Александра. Я отвечаю за него:
– У Саши завтра тяжелый день. Он едет домой. К себе домой.
Ужас в глазах Александра сменяется удивлением. Он старше меня, опытнее, намного сильнее физически. В любой момент он может стереть меня в порошок. К тому же он любит Наташу. Я по сравнению с ним пустое место. На моей стороне нет ничего. Абсолютно ничего. Кроме наглости. Удивительной наглости.
На смену удивлению приходит растерянность. Как такое возможно? Он даже не прощается с нами. Ну и ладно! Не очень-то и хотелось с ним прощаться.
Мы возвращаемся к Наташе домой. Долго и безуспешно ищем мою записную книжку. Совершенно «неожиданно» я нахожу ее в кармане своей шинели. Наташа отчитывает меня за забывчивость. Глаза ее смеются. Это обычная игра. Мы оба это прекрасно понимаем.
Мы снова пьем чай. На этот раз с Наташей, ее мамой Аллой Константиновной и сестрой Галиной. Затем Галя играет нам что-то очень красивое на фортепиано. Играет удивительно хорошо. Просто восхитительно!
Но время летит неумолимо. Мне пора возвращаться в училище. Мы прощаемся. И около девяти я уже в расположении своей роты. Чувствую себя последним идиотом. Да, кремлевцы никогда не сдаются. Но, возможно, иногда лучше просто не ввязываться в сражение. Тем более когда победа в нем столь безрадостна.
Это было для меня хорошим уроком. Не зная брода, не суйся в воду. Одной такой кавалерийской атакой можно надолго испортить настроение хорошим людям. Очень надолго.
Но главный урок был в другом. Я понял, что любовь – редкий и великий дар. Огромное счастье и страх потерять свою любимую. Любовь заставляет совершать великие подвиги и маленькие глупости. Но страх потери парализует волю, лишает слов и, в конечном итоге, самой любви.
Человек, влюбленный в жизнь, подобен человеку, любящему женщину. Он так же раним и беззащитен. И точно так же выглядит немного глупо. Чтобы твоя любимая была с тобой счастлива, тебе нужно быть уверенным в трех вещах. Что любить нужно здесь и сейчас. А не завтра. Что вы будете жить вечно. Вместе. И будете любить только друг друга. Тогда все получится. Уйдет страх. Не будет ошибок и глупостей. Подозрений и недоверия. Вы не будете откладывать свою любовь до лучших времен. Более благополучных либо более благоприятных. Зная, что будете вместе целую вечность, вы научитесь беречь своих любимых. Не торопиться с выводами. Не рубить с плеча. Прощать. И лучше понимать друг друга. Ведь без взаимопонимания нет и взаимности. А без взаимности нет настоящей любви.
Так и жизнь. Ее нужно любить. Но чтобы жить долго, ее нельзя любить слишком сильно. Мне не очень близки идеи самураев с их фанатичным стремлением к смерти. Думается, что в жизни любые крайности нелепы. Просто нужно знать, что все мы умрем. Но не сегодня. Что сегодняшний день нужно прожить, словно он твой последний. Прожить вместе с любимой. Потому что только любовь имеет в этой жизни смысл. И только ради нее стоит жить.
Этому научила меня лихая кавалерийская атака. И еще тому, что кавалерист из меня никудышный. Зато веселый. Ведь если в этой жизни не совершать маленьких безумств и подвигов, никогда не ошибаться и не обжигаться – жить будет слишком скучно. И если все в этой жизни будут ползать, некому будет летать.
Боже, как давно все это было! На следующий день Александр прислал Наташе удивительно красивое и трогательное письмо. В стихах. А еще через несколько месяцев они сыграли свадьбу. Я в это время был на каких-то очередных своих соревнованиях.
Но до этого мы несколько раз еще встречались с Наташей и Галей. Девчата приходили к нам в училище на танцевальные вечера. Где-то к третьему курсу мы потерялись окончательно. И вот письмо. Как только Наташка разыскала мой адрес? Мне кажется, что я сам себя уже найти не могу с этими постоянными переездами и сменой номеров полевой почты.
И все-таки письмо нашло своего непутевого адресата. Неожиданное письмо. Но тем не менее получить его было очень приятно.
Сережа, здравствуй!
Первого марта я (совершенно случайно) услышала твой голос в «Полевой почте».
Со мной что-то произошло. Меня просто потрясло, так странно и неожиданно было слышать знакомый голос. Я не могу не написать этого письма. Хотя мне трудно предположить, как ты на него отреагируешь.
Мне кажется, я не понимала твоих слов. В голове была только одна мысль: Сережа в Афганистане. И как было страшно и приятно одновременно. Страшно, что ты там. И приятно, что слышу твой голос.
Сережа! Я очень боюсь за тебя. Прошу тебя, будь осторожен! Осталось совсем немного. Ты должен вернуться на Родину обязательно живым и невредимым.
Обидно, что мы потеряли связь друг с другом. Хотела написать сразу же после передачи, но не так-то легко найти твой адрес.
Надеюсь на встречу в Москве.
НаташаДа, действительно, получить это письмо было приятно. Приятно, что кто-то еще помнит о тебе в Союзе. И все-таки я ждал не этого письма. Только сейчас я отчетливо понял, что все эти годы я ждал письма от совсем другого адресата. Но это было невозможно. Мы никогда не писали писем друг другу. За все время нашего знакомства я и звонил Светланке всего лишь пару раз. За столько лет! Хотя мне всегда так не хватало ее голоса, ее шуток и смеха. Мне почему-то подумалось, что было бы очень здорово получить от нее письмо. Хотя бы одно. Пусть очень короткое. В пару строк. Но от нее.
Мне так нравился ее красивый аккуратный почерк. В каждой букве мне чувствовалось тепло ее руки, виделся легкий наклон головы и светлая, загадочная улыбка на губах. Я видел, как она писала письма. Но Свеланка никогда не писала писем мне.
Это было как-то противоестественно. Ведь мы так любили друг друга! Каждая наша встреча превращалась в сказочный, чудесный праздник. С цветами (Светланка так любила цветы!) и шампанским. Фейерверками и ее улыбками. (Вы представить не можете, как она улыбалась! За одну такую улыбку можно было отдать все на свете. Мне так нравилось, когда она улыбалась!) Но Светланка была волшебницей. Она умела так волшебно улыбаться. А еще она умела находить меня в суете земных дел. Она удивительным образом чувствовала, когда я появлялся в Москве. Звонила мне. И мы встречались. К сожалению, эти встречи были так редки. Раз в год. Раз в полгода. Просто Светланка была волшебницей. У нее было множество других дел. К тому же она была замужем.
