Люк неприлично расхохотался.
– Отец, ты что, метишь не место премьера Минкена?
– Минкен – консерватор и тупица, – процедил Джон Кембритч, – и не видит перспектив. Он хочет полностью восстановить монархию! А как будет принимать решения девчонка, которая уже семь лет где-то в бегах? Мы считаем, что нужно оставить королеве представительские функции, а полноту власти отдать премьеру и парламенту.
Кембритч-младший снова расхохотался, теперь про себя. Ситуация начинала становиться донельзя абсурдной. Интересно, как отреагирует Минкен на известие о том, что дав сигнал к поиску пропавших Рудлогов, он тем самым усилил позиции оппозиционной партии? И, скорее всего, потеряет премьерское кресло? Да и сам поиск принцесс для Люка теперь приобрел немного пикантный оттенок: с одной стороны, азарт от раскрытия сложного дела, с другой – покачивающееся над шеей брачное ярмо. И все, что можно сделать, – это попытаться немного отыграть ситуацию в свою пользу.
– Я все понял, отец. Но что в этой ситуации получаю я?
И с удовлетворением увидел, как настороженно блеснули глаза Кембритча-старшего.
– Я же сказал, – с раздражением начал перечислять он, – ты поднимешь семью наверх, дашь нам власть и вес, сможешь влиять на королеву…
– Не-е-ет, – довольно протянул Люк. – Это нужно тебе. Мне слава, почет и место семьи в иерархии местной аристократии абсолютно безразличны. Вот и получается, что все в плюсе, кроме меня. Ты получаешь кресло премьера, принцесса – трон, страна – стабильность и безопасность. А я остаюсь в минусе. Или ты считаешь, что я буду в восторге от почтенного статуса принца-консорта, осеменителя королевы? Да на хрен он мне сдался! Все время держать лицо, никакой свободы, ни в клуб, ни в бордель, ни на пьянку…
Старший лорд презрительно поморщился, побарабанил пальцами сложенных «домиком» рук по животу:
– И чего ты хочешь?
– Вот, это другой разговор, папочка, – гадко улыбнулся Люк. Он быстро соображал, что включить в список. – Ты в течение двух дней подпишешь документы на развод с матерью. Оставишь в полное владение ее родовой замок и вернешь ей деньги. И больше никогда не будешь настаивать на встрече с ней. Не звонить, не встречаться, пропасть из ее жизни.
Наступила пауза. Лорд Джон размышлял, а Люк допивал коньяк. Не самый лучший, кстати. Или это у него от новости испоганилось восприятие?
– А если я не соглашусь?
– Будете искать другого осеменителя для королевы, папенька. Мне ваши политические игры неинтересны, и собственный образ жизни меня устраивает. Так что для согласия мне нужна очень весомая причина.
Виконт, конечно, блефовал, и хорошо, что отец не знал – выбора у Люка нет.
– Ладно, – нервно сказал Кембритч, поднимаясь. – Через два дня у тебя будут все документы. А ты заверишь мне согласие вступить в брак с наследницей, чтобы я мог предъявить его членам партии.
– А вы не подумали, что она уже давно может быть замужем, с выводком прелестных детишек? – ехидно поинтересовался Люк, наблюдая за переживающим свой проигрыш отцом. Но тот только рукой махнул:
– Покойная королева ухитрилась нарожать аж шесть дочерей. Хоть одна незамужняя для тебя найдется. Но все мы надеемся, что это будет Ангелина, самая сильная кровь. И, Люк, – он с нескрываемым отвращением оглядел сына, – перестань уже пить наконец. И вымойся, от тебя несет, как от бочки с сивухой.
– И я был рад тебя видеть, папочка, – Кембритч-младший отсалютовал стаканом закрывающейся двери.
После ухода отца он заехал в Зеленое крыло и подробно рассказал начальнику о состоявшемся разговоре. Майло Тандаджи хмыкал, и непонятно – сочувственно или ехидно.
– Теперь в Лесовину? – спросил подполковник, получив подробный отчет об идущем расследовании.
– Угу, – печально отозвался Кембритч, в ушах которого издевательски звучали звуки свадебных песнопений. – Послезавтра встреча с Байдеком, потом буду искать старого королевского мага. Поймем принцип действия королевского амулета – найдем… мою будущую супругу.
– Не расстраивайся, – с непроницаемым лицом сказал Люку на прощание Тандаджи. – Брак – это дело такое. Больно только первые десять лет. Зато получишь иммунитет к пыткам.
Марина
Хриплый шепот обволакивал меня, заставляя ерзать под теплым одеялом и сжимать коленки.
– Мар-ри-ина… Мар-риш-шка… Пр-р-ро-о-ос-с-сни-и-и-ись…
Во сне огромный коварный змей с горячей шелковой чуть шершавой шкурой обвивался вокруг моего обнаженного тела, терся о мою кожу, что-то шипел и рычал мне в ухо, и это заводило меня до неприличия.
– Пр-рос-с-сыпайс-с-с-ся… з-з-злю-ю-юка-а-а-а…
Сон как рукой сняло, я подскочила на койке. В моей палатке, у моего спального места, сидел лорд Люк Кембритч и, похоже, улыбался. В темноте разобрать было сложно.
– Лорд, вы в своем уме?! Что вы здесь делаете?
– Люк, – напомнил он невозмутимо.
Я откинулась на подушку и застонала, подавляя желание ударить его по голове чем-нибудь тяжелым. Часы, стоявшие рядом с кроватью, показывали два ночи. Я заснула час назад, и в шесть нужно было опять вставать, принимать смену.
– Сюрприз не удался, – сообщила я ему очевидное. – Повторяю вопрос: что вы здесь делаете? И, поверьте, от него зависит то, как сильно я буду вас бить после того, как получу ответ.
– Я соскучился, решил приехать сюда, за тобой. Ну и зашел поздороваться…
Бах! – подушка врезалась в него, а он хрипло и весело захохотал, откидывая голову. Сразу вспомнился змей из сна, стало жарко.
– В два часа ночи? В ДВА ЧАСА НОЧИ?! Когда я сплю после охрененно тяжелого дня? Чертов эгоист! Как тебя вообще пустили на территорию госпиталя?
– Ну не злись, Маришка, – ничуть не раскаиваясь, попросил Кембритч. – Я на пару минуток.
– До завтра нельзя было отложить? – огрызнулась я. – Отвернись!
– Никак нельзя, – прошептал он хрипло. – Я очень соскучился.
Люк все-таки послушно отвернулся, и я выбралась из-под одеяла, нащупала длинную рубашку, набросила на себя. Страшно захотелось курить. Вот за что мне этот большой избалованный ребенок? Захотел – сделал, и плевать на все остальное.
Вышла из палатки, закурила. Он подошел сзади, обнял за талию, положил голову на плечо.
– Не злись, – прошептал в ухо.
– Люк, ты невозможен. Я почти не спала все это время, и только выдалась возможность – ты меня будишь. И я еще молчу о моей репутации среди коллег и пациентов после такого.
– Темно, – он потерся носом мне о затылок, коснулся его губами. – Твоя репутация в безопасности. А досыпать сейчас пойдешь. Я только хотел поздороваться. И пригласить тебя на свидание.
Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Точно, большой эгоистичный ребенок.
