Глава 16. Победа над золотыми зубцами
Затянутый в дуритовый космокомбинезон, Николай неторопливо прошелся по ангару, обходя свой меч по кругу. Космический корабль был полностью готов к вылету и теперь уже ничто не могло помешать ему отправиться в патрульный полёт. Как и в республиканском космофлоте, в космофлоте Империи Рианон пилоты-техноэмпаты совершали патрульные полёты не по графику, а сообразно со своими ощущениями, привычками и даже приметами. Сложившиеся эскадрильи, имеющие командиров, покидали борт базы по их приказу, ну, а в таких случаях, который выпал Николаю, он просто должен был объявить по интеркому о том, что готов к вылету и стартует через час. После этого ему оставалось ждать и гадать, сколько мечей вылетит вслед за ним борта «Эксплараториуса». Куда лететь было делом совершенно двадцатым, ведь крейсер находился в семидесяти с лишним световых годах от ближайшей к нему звёздной системы, на планетах которой не было даже приводного маяка, а не то что поселения и врага можно было встретить где угодно. Или не встретить.
После себя он оставлял только большой контейнер, до половины заполненный всяческим мусором, да, свою импровизированную каюту и возвращаться на борт крейсера уже не собирался, а потому не спеша занёс на меч и аккуратно разместил в его технических отсеках всё, что не хотел бросать. Николай обошел меч дважды, подошел к его скошенной книзу корме и стал не спеша подниматься по приставной лестнице, которую некому было убрать перед стартом.
Закрывшись в ангаре после боя с принцем Конде-старшим, в следующие две недели он не выходил из него ни разу. Николай уже успел «подчинить» себе почти все компьютерные системы крейсера и ему не требовалось бродить по нему, чтобы подслушать чьи-либо случайные разговоры. Вот уже целый месяц всё, что говорили и показывали друг другу космолётчики и офицеры от трюма и до главного командного поста, писалось на инфодиски, но он не просмотрел и тысячной доли этих материалов, из которых можно было почерпнуть очень много интересного и понять, что же представляет из себя «Грязный крейсер» на самом деле и чем он примечателен.
Зная, что за ним внимательно наблюдают, Николай, подойдя к откинутому бронеколпаку пилотской кабины, сделал всем рукой приветственный жест, спрыгнул прямо на пилотское кресло, быстро уселся и то стало плавно сдвигаться вперёд, пока не встало на своё законное место перед носовой бронепанелью, в которую он, якобы, в шутку, вделал глобус Рианона. Он надел на голову тэу-шлем и стал готовить меч к полёту. Все электронные системы корабля работали штатно и лишь одна, самая главная, в параллельном режиме. Старый бортовой компьютер, который представлял из себя мину замедленного действия, лишь повторял все те действия, которые последовательно совершал настоящий помощник Николая — сине-зелёный шар глобуса. Мечи и серебряные стрелы роднило между собой ещё и то, что их бортовые компьютеры были однотипными.
Когда Николай был принят членами экипажа «Оффенсио» за своего в доску парня, а это произошло задолго до того, как Кесашью стала гонять за «Парк Тиу». Он уболтал главного техника линкора разрешить ему ставить на меч бортовой компьютер «Мечты Тиу», который он даже назвал в честь этой несчастной девочки. Тиу стала для него не просто бортовым компьютером, а самым настоящим другом, с которым он общался даже вне своих кораблей. С Тиу он рассчитывал всевозможные комбинации отказов и способы их устранения, самые короткие маршруты, пролегавшие чуть ли не по всей галактике или же просто беседовал на сон грядущий. И поскольку бортовой компьютер находился в ауте, он поинтересовался в режиме сенсо:
— Ну, что, девочка моя, ты готова прикрыть своему Никки сегодня задницу? Боюсь, что нас ждут крупные неприятности.
Тиу ответила ему насмешливым девчоночьим голосом:
— Ник, с каких это пор неприятности стали тебя пугать? Ты ведь знаешь, что в открытом космосе и скорости другие и места для манёвра больше. Крупными неприятностями я называю гонку в Чёртовой Канаве на приз Империи, когда ты летишь на бреющем по Дороге Беглецов, а за тобой несётся полсотни хойн со своими озверевшими мужиками. По сравнению с этим бой в открытом космосе это то же самое, что и прогулка по парку. Хотя нам с тобой по большому пока что ещё нечего вспоминать, кроме той единственной стычки с красными, но даже это даёт мне материал для анализа твоих действий. Если бы не тот мальчишка Аркус с его нелепыми манёврами, которого ты так тщательно оберегал, то мы тогда завалили бы с тобой все два десятка зубцов. Так что успокойся. Ты готов говорить с рубкой?
— Да. — Коротко ответил Николай и Тиу связала его с главным командным постом крейсера. Он вежливо кашлянул и обратился к какому-то мрачному типу — Господин космос-майор, меч бортовой номер двадцать девять к вылету на патрулировании готов. Через час я вежливо шаркну ножку и полечу искать засранцев. С удовольствием посмотрю на то, как летают ваши бабульки.
С трудом сдерживаясь, чтобы не нагрубить Николаю, дежурный изобразил невероятно радостную улыбку и ответил:
— Вас понял, борт двадцать девять. Разрешаю вылет. Удачи тебе, парень, и счастливого возвращения.
— Спасибо, старина. — Поблагодарил майора Николай, мысленно сделав рукой в его сторону неприличный жест и сказав про себя: — «Даже не надейся, урод. Хрен ты меня теперь увидишь», но не был уверен в том, что тот услышал как его прощание, как и то, что он думал о нём, так как Тиу уже переключилась на другой канал и весёлым голосом сказала:
— Ник, взгляни на это и послушай. Именно такой разговор на борту «Эксплараториуса» ты так давно хотел услышать. Разговор начался всего полторы минуты назад и он тебя очень заинтересует. Думаю, что сейчас кто-то обязательно сболтнёт лишнего.
Николай увидел перед собой интерьер зала инструктажа, в котором за всё то время, что он находился на борту «Эксплараториуса», его командир ещё ни разу не проводил ни одного предполётного совещания. Зал был предназначен для одних только паучих. Помимо овальных, слегка вогнутых кушеток с пюпитрами в нём не было ни одного стула для пилотов-хомо, что и понятно, их не было на этом крейсере ни одного, кроме него и Августа Конде, но и того нельзя было считать пилотом. На «Оффенсио» тоже был такой зал, но только намного больше. В данную минуту в зале находились племянник командир крейсера, старший помощник, главный техник и пятеро паучих из Великой Серой семьи, с которыми он так и не познакомился. Старший помощник, резко повернувшись к инженер-полковнику, спросил его строгим, требовательным голосом:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
