По воспоминаниям конструктора А. Надашкевича, написанных им в 1956 г., арестованные в 1929–1930 годах сотрудники авиапромышленности, работавшие в ЦКБ-59, избиениям в ОГПУ не подвергались. Конструктор Ю. Рубянчик добавлял, что для него, а также для других конструкторов (Д. Григоровича, И. Косткина, Н. Поликарпова) создали в Бутырской тюрьме рабочие условия, а через несколько месяцев даже перевели в отдельный корпус завода «Авиаработник» (завод № 30 им. В. Менжинского — A. З.), где они успешно закончили работу над истребителем И-5, «который дал очень хорошие результаты»[1186].
Решением Коллегии ОГПУ от 8 июля 1931 г. 14 осужденных по рассматриваемому делу освободили, однако разделили на три категории. Отнесенные к первой категории (С. Макаровский, Д. Григорович, А. Безсонов и В. Днепров) подлежали безусловному освобождению; ко второй (А Надашкевич, И. Косткин и еще 4 человека) — определялись под негласный надзор ОГПУ; к третьей (всего 4 человека) — под гласный надзор[1187].
Вскоре освободили и остальных осужденных, включая и Н. Поликарпова.
Таким образом, можно утверждать, что сотрудники ОГПУ внесли свою лепту в развитие авиапромышленности и способствовали ускорению процесса оснащения ВВС РККА новыми, более совершенными отечественными образцами авиатехники. Для этого чекисты из Особого, Контрразведывательного отделов и Экономического управления в ходе агентурных разработок вскрывали серьезнейшие недостатки в работе УВВС и Авиатреста, выявляли и принимали меры к лицам, совершившим преступные действия (преступная халатность, взяточничество, нецелевое использование средств в личных корыстных интересах и т. д.), регулярно информировали ЦК ВКП(б), ВСНХ и военное ведомство о негативных явлениях в деле организации опытного и серийного самолетостроения. Здесь уместным будет отметить следующее. В начале 1990 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации пересматривала указанные выше уголовные дела, однако даже тогда, в период жесткой и далекой от объективности оценки деятельности советских органов госбезопасности, осужденные в 1926–1927 гг. не были реабилитированы. А действия фигурантов дел 1929–1931 гг. хотя и не были расценены как преступные, но допущенные в них ошибки и упущения не отрицались.
Мы рассмотрели деятельность органов ОГПУ лишь в области укрепления военно-воздушных сил. Со схожими во многом явлениями, негативно отражавшимися на обороноспособности страны, чекисты сталкивались на флоте, в артиллерии, в процессе танкизации РККА. К примеру, ОГПУ в январе 1928 г. через агентов-специалистов исследовало вопрос о внедрении в серийное производство танка сопровождения Т-18, поскольку он показал значительное превосходство перед французскими марками «Рено», что позволило не тратить на закупку последних валюту. ОГПУ считало возможным поддержать военное ведомство в спорах с ВПУ ВСНХ по вопросу необходимости увеличения количества запланированных к выпуску Т-18.
В докладной записке на имя наркома РКИ Г. Орджоникидзе и наркомвоенмора К. Ворошилова заместитель председателя ОГПУ Г. Ягода уведомлял их, что оперативная информация свидетельствует о неминуемом срыве заказа на производство танков в 1928–1929 гг. и просил принять необходимые меры[1188].
В начале 1930-х годов чекисты предприняли реальные попытки оказать содействие танкостроителям в создании новых систем танков. Через агентурные возможности Экономического отдела полномочного представительства ОГПУ в ЛВО они привлекли к сотрудничеству немецкого инженера-конструктора Э. Гротэ. На предложение чекистов сконструировать танк, отвечающий всем требованиям боевой обстановки и последнему слову техники, он ответил согласием. О данном факте было доложено секретарю Ленинградского обкома ВКП(б) С. Кирову и получено его одобрение на конструирование[1189].
Для проектирования и постройки опытной машины на заводе «Большевик» создали конструкторское бюро (АВО-5)[1190].
За проведением работ непосредственно наблюдали представители Реввоенсовета СССР и правительства. В ноябре 1930 г. постройку танка проинспектировал К. Ворошилов. Возвратившись в Москву, он доложил И. Сталину: «Готовность танка на сегодня составляет 85 %… В настоящее время настройка танка задерживается из-за тяжелой болезни самого Э. Гротэ»[1191].
В середине 1931 г. проводились испытания танка ТГ. Комиссия отметила успешность внедрения многих технических новшеств, однако, в силу большой стоимости, принять его на серийное производство не решилась. От услуг Э. Гротэ отказались, посчитав, что работавшие с ним советские инженеры приобрели уже хороший опыт и могут далее работать самостоятельно. Исследователь истории создания оружия А. Широкорад, настроенный к органам госбезопасности резко критически, отталкиваясь от факта, что танк ТГ не стали производить серийно, саркастически отметил в своей книге «Тевтонский меч и русская броня»: «Вся эта затея принадлежала техническому отделу ЭКУ ОГПУ»[1192].
Подобный подход характерен и для другого историка — А. Помогайбо. Во всех срывах и неудачах конструкторов оружия и боевой техники он видит «руку ОГПУ»[1193].
В аналогичном ключе написана и книга Е. Шошкова «Репрессированное Остехбюро»[1194].
Указанные да и некоторые другие авторы лукаво уходят от таких параметров, как недобросовестная конкуренция, использование административных рычагов для проталкивания своих идей и изобретений, перерасход бюджетных средств, их банальное хищение на фоне скудости ресурсов государства и т. д. Но именно эти «особенности» находились в поле зрения органов госбезопасности, которые по определению не могли быть заинтересованы в ослаблении боевой мощи РККА. При этом мы не исключаем и ошибок ОГПУ, корни которых лежат в достаточной субъективности агентурной информации и в неумении отдельных сотрудников перепроверить ее.
В плане содействия командованию в проведении реформы и реализации первой военной пятилетки, большое значение придавалось органами ГПУ — ОГПУ выявлению и пресечению фактов расхищения государственных средств и очковтирательства при проведении боевой подготовки войск, особенно в периоды «военной угрозы» и при локальных боестолкновениях на дальневосточной границе и в Средней Азии.
Что касается хищений, то данное явление наибольшее распространение получило в первой половине 1920-х годов, в начале военной реформы и на фоне развития рыночных отношений в рамках новой экономической политики. С целью децентрализации реформировалась структура довольствующих органов, реализовывалось неликвидное или устаревшее, крайне низкое материальное содержание командного состава РККА, что, безусловно, подталкивало отдельных его представителей к совершению хозяйственных преступлений.
Еще до начала военной реформы, в октябре 1923 г., Реввоенсовет признал «принципиально необходимым создание органов живого непосредственного хозяйственного контроля в армии» и создал для этого специальную комиссию под руководством бывшего первого заместителя председателя ГПУ И. Уншлихта, недавно перешедшего на работу в наркомат по военным и морским делам[1195].
Представляется, что неслучайно члены РВСР поручили руководство комиссией именно И. Уншлихту. Он не только отвечал за снабжение РККА по занимаемой должности, но и более других руководителей НКВМ и РВСР контактировал со своими бывшими подчиненными из органов ГПУ. «Переходя на другую работу, — писал И. Уншлихт в прощальном приказе по ГПУ, — я не перестаю быть чекистом. Я всегда с вами…»[1196]
В добавок к этому напомним, что И. Уншлихт поддержал председателя ГПУ Ф. Дзержинского при решении вопроса о выделении из Особого отдела нового подразделения — Контрразведывательного отдела, оставив за первым лишь функции военной милиции, включая и борьбу с хищениями в частях и учреждениях РККА.
Первым крупным делом в области выявления и пресечения хищений стала агентурная разработка на группу лиц из Главного морского технического и хозяйственного управления Республики — ГМТХУ. Основания для заведения дела появились еще в октябре 1922 г. Собранные особистами сведения говорили о том, что весь аппарат Управления поражен «откровенной системой взяточничества, расхищения государственного имущества, общей бессистемностью и бесхозяйственностью его деятельности»[1197].
Усилив агентурное наблюдение за ГМТХУ, чекисты собрали достаточно материалов уликового характера и на их основе подготовили докладную записку в Реввоенсовет Республики и запросили у военного руководства санкции на арест ряда ответственных должностных лиц, включая и начальника ГМТХУ Измайлова. Всего было арестовано девять человек[1198].
