Я медленно шёл по улице, полной грудью вдыхал чудесные ароматы, источаемые цветущими фруктовыми деревьями, и почему-то благостно и томно улыбался. Настроение было прекрасным. День был великолепен. Женщины скинули с себя надоевшие за зиму шубы, дублёнки и тёплые куртки, и предстали перед миром во всей своей красе. О, Боже, какие ножки, попки, груди и всё остальное! Красота! Благодать! Экстаз! Полный восторг! Собственно, полный восторг, вроде бы, и является экстазом. Или нет?
— «Полный восторг — это одна из ипостасей экстаза», — раздался в моей голове насмешливый голос Милли.
— «Ты, как всегда следишь за мной?», — буркнул я. — «Что-то мы с тобой давненько не виделись. Где ты пропадаешь? Чем занимаешься? Я скучаю по тебе».
— «Я тоже».
— «Смотри, какая красота вокруг! — восхищённо воскликнул я. — Кровь кипит и бурлит в моих жилах! Предлагаю, наконец, утонуть в объятиях друг друга и отдаться всепоглощающей страсти полностью и без остатка!».
— «Да, именно весной рождаются поэты», — усмехнулась Милли.
— «Так каков будет ваш ответ, прекрасная властительница моей исстрадавшейся души? Каков будет ваш окончательный вердикт, Госпожа неземная судья? О, прелестная нимфа!».
— «Боже, как изысканно вы выражаетесь, мой Господин!».
— «А конкретнее можно?».
— «Пусть все ваши страдания излечат Стелла, Рита, Мария и Анастасия. Весьма достойные женщины во всех отношениях! Пропади ты пропадом! Гад! Подлец!».
— «Ну сколько можно всё об одном и том же!», — возмутился я. — «Испортила всё настроение!».
— «А как ты хотел?! Ничто на земле не проходит бесследно!».
— «Да, я согласен. За всё следует платить», — поморщился я. — «Прости».
— «Пока не прощаю!».
— «Ну, ты же прекрасно знаешь, какие события происходили со мною за последние недели».
— «Ты о чём?».
— «Я о том, что почти все мои женщины бросили меня!».
— «Почти не считается!».
— «Все!».
— «Неправда!».
— «Ну, смотри… Стелла ушла к Лупу. Рита живёт с Серпентом. Вроде бы эти пары счастливы».
— «Ну, ну…».
— «Пойдём дальше», — досадливо вздохнул я. — «Настя отдалилась от меня, не желает поддерживать отношения. Мария проходит длительный курс реабилитации за границей и также в последнее время как-то охладела ко мне. Что-то там у неё закрутилось-завертелось с каким-то швейцарцем. Вот такие дела. Студенток и аспиранток я не трахал уже целую вечность. Настроения нет».
— «Ах, бедненький! Я сейчас заплачу!».
— «Да, бедненький! Одинокий и неприкаянный! Абсолютно свободный, ещё не старый мужчина!».
— «О, какая заманчивая партия для какой-нибудь такой же одинокой женщины!», — зло рассмеялась Милли.
— «Как я понял, ты сейчас не одинока?», — насупился я.
— «Может быть, может быть…», — игриво произнесла Милли.
— «Пошла на хрен! Как же ты мне надоела, сука!», — мысленно заорал я и отключился.
— Альтер! О, какая неожиданная встреча! — перед собою я увидел сияющего Прокла. — А я вот прогуливаюсь, любуюсь цветением, вдыхаю ароматы апреля. Настроение великолепное!
— Да, уж, — кисло усмехнулся я.
— Как у вас дела?
— Работаю потихоньку, — я посмотрел в прозрачно-голубое небо. — Вот, тоже вышел на прогулку. Настроение пару минут назад было, как и у вас, великолепным, но, увы, мне его подпортили, поэтому не готов присоединиться к вашему энтузиазму по поводу апреля.
— Из века в век всё одно и тоже! О, эти женщины! — догадался Прокл и ухмыльнулся. — Да не переживайте вы так! Всё будет хорошо! Что, два одиноких, симпатичных, более-менее обеспеченных мужика не найдут себе женщин?! Быть такого не может! Посмотрите, сколько вокруг красивых и симпатичных дам. Ходят, бродят, только и ждут, чтобы кто-то на них обратил внимание. По статистике женщин намного больше мужчин. Крепитесь, держитесь, надейтесь, стремитесь, и всё уладится.
— Вот именно! Ходят и бродят, сучки неприкаянные, меркантильные, неудовлетворённые и злобные, — угрюмо произнёс я.
— Ну, я вижу, что вы впадаете или уже впали в хандру. Это явление очень опасно в такой прекрасный апрельский день, — огорчился Прокл. — А чем можно развеять хандру? Помните старинный русский рецепт? Эксклюзивный, я бы сказал.
— Конечно, помню, — улыбнулся я. — И где же здесь ближайший кабак?
— Знаю я одно место. Неплохое кафе.
— А раки или креветки там есть?
— Сомневаюсь. Пиво неплохое. Всегда у них имеется самый разнообразный выбор сушёной рыбы, кальмаров. Ну, крабовые палочки. Сырокопченая колбаска. Бутерброды всякие, в том числе и с красной, и с щучьей икрой. Водочка, коньяк, шашлыки, люля-кебаб.
— В принципе, неплохо, но хочу я раков.
— Ну, тогда нам следует тщательно подумать, куда обратить стопы свои, — нахмурился Прокл.
— Обожаю с вами общаться! — рассмеялся я. — Так вы иногда оригинально выражаетесь!
— Да, что есть, то есть…
— Слушайте, у меня имеется одна идея!
— И какая?
— Давайте возьмём такси и махнём в один очень приличный ресторан, который удовлетворит все запросы двух одиноких, но весьма солидных мужчин! — весело и беспечно произнёс я.
— Это вы о чём?
— «Южный Яр»!
— Вы что, господин хороший!? Там же заоблачные цены!
— Я угощаю! Вчера получил премию. О деньгах забудьте.
— Ну, если так…
— Вот уж где будут и раки, и цыгане, и медведи к ним в придачу! И банька там есть, и юные девочки-массажистки, и салюты запускают. Гульнём по полной программе!
— Я не против, — расцвёл Прокл.
— Ну, так в чём проблема? Я её не вижу. Такси, такси!
Эх, гуляли мы до самого утра! Сначала, о чём я и мечтал, отведали великолепных, огромных и ароматных раков под не менее великолепное живое пиво. Потом заказали водку и шашлыки из баранины, а также жаренную на сале картошечку и всякие специи и солёности, положенные по такому случаю. Затем велели пригласить в студию цыган и в обязательном порядке медведя! Без него никак!
Эх, какие начались тут пляски! А как чувственно и проникновенно исполнялись романсы. А как смело и с подлинным экстазом Прокл в засос целовал сначала медведя, а потом какую-то симпатичную цыганку. А как я поливал французским шампанским другую не менее симпатичную даму, присутствующую за соседним столиком. Хорошо, что она была с подругой, как следует, со страшной, а не с мужем или с любовником. Морду мне никто не набил. Ну и слава Богу!
Ах, как виртуозно играл старенький и седенький скрипач. Ах, как мастерски исполнил он отрывок из безумно любимого мною концерта Антонио Вивальди «Времена года». Этот отрывок был конечно же посвящён весне. Я слушал музыку с таким наслаждением, что чуть не заплакал от переполнявших меня чувств и эмоций. А потом скрипач заиграл что-то румыно-венгерское и чрезвычайно бодрое, и мы с Проклом пустились в пляс, дико гикая и пронзительно свистя.
