Бритый Баран с жадностью глотал воду.
— Как поживает Белая Телка?
— Вот она, кажется, бессмертна. — Бритый Баран обтер губы и вернул бурдюк. — Похоже, она совершенно не изменилась с тех пор, как ты у нее был прошлой зимой. Чем она худее, чем слабее, тем острее ее ум. Кровавый Медведь пришел к ней с военным отрядом, и она его изводила до того, что он не выдержал и ушел, бормоча, что надо было ему давным-давно ее прикончить. Она непрерывно над ним насмехалась. Красной Руке это страсть как по вкусу пришлось — мы просто дождаться не могли, когда придем домой и сможем пересказать родным ее шуточки.
— Не доверяю я Кровавому Медведю, когда речь идет о Белой Телке. Вряд ли она переселится, несмотря на то что вокруг кишат эти воины из Низкого Племени Бизона…
— Нет, наверное. Она говорит, что ее они не тронут. Что если они только попробуют к ней приблизиться, она им покажет, что значит настоящее Проклятие.
— Всем было бы лучше, если бы Низкие Люди Бизона успокоились и вернулись на свои равнины.
— Наверное. — Бритый Баран уселся поудобнее.
Волшебная Лосиха вошла в пещеру. Вынув младенца из колыбели, она скинула одежду с одного плеча и снова вышла наружу. Младенец жадно сосал ее правую грудь. Она присела, испустив вздох облегчения: спина отдыхала, да и боль в измученных ногах почти прошла.
— Нам нужно вернуться за оставшимися кореньями и за передней частью оленихи. Я закрыла голову ветками, так что можно надеяться, что вороны не выклюют глаза: ведь твой отец больше всего их любит.
Маленький Танцор счастливо улыбнулся ей:
— Удачно поохотилась?
— Один лишь раз дротик метнула, — засияла она. — А потом сразу же Спела ее душу на покой.
— Ну что ж, давай пока что устроим Бритого Барана поудобнее. А потом, если ты покажешь мне дорогу, я принесу оставшийся груз.
— А за ней сможет присмотреть Тетерка. — Она кивнула на младенца. — А пока меня не было, твою старшую дочь не медведь часом съел?
— Она у Черного Ворона мучает Девочку Колыбели. Это, наверное, в ней характер матери проявляется.
Лосиха схватила палку-копалку и принялась тыкать Маленького Танцора в бок, пока тот не сдался и не уполз на четвереньках.
Бритый Баран хохотал от души:
— Приятно посмотреть, как люди веселятся. — Он вздохнул и притянул колени к подбородку. — В Племени Красной Руки мы так все время напряжены, что уж и забыли, как смеются.
— Здесь, на западном склоне, до нас не много новостей доходит. Что, положение в самом деле серьезное?
Бритый Баран опустил глаза:
— Я тебе говорил про женщин, которых враги убили… одну из них звали Мокрый Дождь.
Желудок Волшебной Лосихи свело, как будто она падала в пропасть.
— И что же ты ему скажешь? — настойчиво спросила Волшебная Лосиха.
Маленький Танцор сжал губы и быстро взглянул на небо, стараясь прикинуть, сколько времени остается до наступления темноты.
— Что и всегда. Это их война. Пока Тяжкий Бобр не доберется сюда, я с ним воевать не собираюсь. А если будут какие-нибудь признаки опасности, я сначала вас уведу подальше.
— Тебя беспокоит Видение, да?
Он медленно кивнул и посмотрел на огромного черного волка, спокойно вышагивавшего рядом с ним. Зверь высунул язык и настороженно смотрел вокруг желтыми пронзительными глазами. Маленький Танцор никак не мог забыть Видение, нависшее над ним, будто плотный туман. Едва он пришел в себя тем страшным зимним днем в волчьем логове, как немедленно вспомнил о сделанном выборе. Когда его душа покоилась на ладони Зрящего Видения Волка, он предпочел жизнь и страдание мягкой пелене смерти.
Выполняя обещание Первого Человека, волк-хранитель спас его и притащил, замерзшего, в свое логово. Там зверь прижался к нему всем своим телом, и тепло жизни проникло наконец в окоченевшего юношу…
Волк не покинул его одного и во время мучительного обратного путешествия к пещере. Он ковылял, с трудом наступая на распухшую ногу. Питаться приходилось то замерзшими растениями, вытаивавшими из-под снега, то добычей, которой делился с ним волк. Когда он проделал уже больше половины пути, он смог наконец изготовить примитивное подобие палки-копалки из высохшей ветки можжевельника, и это позволило ему добывать съедобные коренья.
Видения оставили его в покое на время — но вернулись к зиме. Когда они снова завладели его сном, волк начал беспокоиться, всем своим видом показывая, что на время сильных холодов ему нужно отправиться к Белой Телке. С тех пор он так и делал каждый год и проводил со старухой морозные ночи в спорах, рассуждениях о судьбах мира, раздумьях о будущем… Ключи Чудовищных Костей уже почти исчезли с лица земли. Мир, несомненно, быстро менялся. Он жил день ото дня, надеясь каждое утро, что хотя бы сегодня он еще не будет призван…
— Тогда, в горах, я сделал свой выбор, — сказал он. — Зрящий Видения Волка обещал, что отпустит мне столько времени, сколько сможет. Тот же страшный снежный буран поморозил половину молодых воинов Тяжкого Бобра, рвавшихся в бой. Таким образом было заплачено за наше спокойствие до сих пор. — Он обернулся, стараясь заглянуть ей в глаза, чтобы насладиться любовью, светившейся в них, и продолжал: — Послушай, я ведь дал слово. В конце концов, все зависит от моей воли. Я это знаю, Зрящий Видения Волка знает, ты тоже знаешь. Мы живем настоящим, правда ведь?
Она заставила себя улыбнуться, кивнула… Подошла к нему и обняла так сильно, что у него перехватило дыхание.
— Я люблю тебя, Танцор. Не покидай меня.
Самым ужасным страданием его жизни было то, что он не мог ей ответить: «Не покину».
Танагер бежала между деревьями, тяжело дыша от напряжения. Враг появился мгновенно и непонятно откуда. Только что она лежала на животе и смотрела, как Сверчок нянчится со своим первенцем. И тут из леса с воплями выскочили воины Низкого Племени Бизона. Они метали дротики во все стороны, и селение мгновенно превратилось в бедлам. Танагер вскочила на ноги, схватила свой атлатл и попыталась приладить к нему дротик — но тут раздался отчаянный визг Сверчка.
Высокий воин сзади схватил ее подругу за волосы, выгнув ее шею назад. Танагер отреагировала мгновенно: она ударила обидчика атлатлом, будто дубиной, разбив ему все лицо. Когда он попятился и зашатался, она воткнула ему в живот дротик. Затем схватила Сверчка за руку и побежала прочь, не обращая внимания на крики раненого врага.
Удалившись от селения на порядочное расстояние, Танагер, пригнувшись, шагнула вбок и спряталась под нависшими ветками высокой сосны. Сверчок, не переставая стонать и причитать, последовала за ней, крепко прижимая к груди крошечного сына.
