игры, слыл великим мудрецом.
– Будь он не столь мудрым, меня это, возможно, устроило бы больше, – сказал Сварог.
Когда совершенно не представляешь, что тебе делать и откуда ждать удара, изреки пустую, но эффектную фразу, и это создаст удобную иллюзию, будто последнее слово остается за тобой…
И всерьез сможешь притворяться, что тебе полегчало.
Нет, в самом деле помогает, говорят.
2. Летающие острова
– Ты говорила, что звезды – это миры, Тэсс?
– Да.
– И все такие же, как наш?
– Не знаю, но думаю, что такие же. Иногда они похожи на яблоки с нашей яблони. Почти все красивые, крепкие, но есть и подгнившие.
– А мы на какой живем – на красивой или на подгнившей?
– На подгнившей.
Томас Гарди, «Тэсс из рода д'Эрбервиллей»
Авторы стихов, приведенных в романе:
Анна Ахматова, Ольгерд Довмонт, Редьярд Киплинг, Маттиас Клаудиус, Аркадий Кулешов, Хорхе Манрике, Новелла Матвеева, Борис Пастернак, Хуан де Тассис Перальта, граф де Вильямедиана, Марина Цветаева, Роберт Рождественский
Этот роман является продолжением книги «Рыцарь из ниоткуда». Читателя ожидают новые невероятные приключения в удивительном мире, где правит колдовство, а главное достоинство мужчины – мастерское владение клинком.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
РАВЕНА, КРАСИВЫЙ ГОРОД
Глава 1
ЗАГОВОРЩИКИ ПОД ШОРОХ СНЕЖИНОК
Темно-зеленая ель была великолепна. Сварог навидался их достаточно и мог оценить должным образом. Настоящая новогодняя елка, все другие, сколько их ни есть, напоминали бы драного помоечного котенка, оказавшегося рядом с тигром.
Ель вздымалась на добрых сто уардов и могла укрыть под кроной всю гвардию иного Вольного Манора. Она была настоящая. Ее ничуть не заботил тот факт, что она произрастала лигах в двух над земной твердью, посреди огромного летающего острова, где для новогодних праздников воздвигался зимний дворец Яны, – понятно, это был не дворец, а целый город. Сварог посмотрел в ту сторону. Ель была впечатляюща, но такая стройплощадка поражала гораздо больше. От полупрозрачного диска, повисшего высоко над новым островом, то и дело ударял вниз тоненький сиреневый луч – и секундой позже вырастало очередное строение. Если моргнуть, можно и не заметить, как возник поблизости павильон бордового кирпича с темно-синими башенками по углам и золотыми флюгерами. Вот только каждый раз над диском столь же мгновенно вспухало неслышным взрывом белое тяжелое облако, и несколько минут шел натуральный густой снегопад, после чего облако бесследно исчезало. Сварог, прилежно нахватавшийся азов и вершков, уже примерно соображал, в чем тут фокус.
Создаваемые с такой, казалось бы, легкостью куски жареного мяса и тонкие напитки, сигареты и дворцы хотя и возникали как бы из ничего, состояли из обыкновенных атомов, которые за секунду сколачивала в единое целое заданная программа. Каждое заклинание, если вкратце, и было такой программой, либо отысканной инстинктивно после долгих проб и ошибок за тысячелетия магической практики, либо созданной более прогрессивным способом – на здешних вычислительных машинах. Только-то и всего. Нечто вроде генов и хромосом, по которым природа создает флору и фауну.
Естественно, эти гены и хромосомы, эти программы нужно знать заранее, если хочешь что-то создать. Безликие «просто меч» или «просто дворец» никогда не возникнут по желанию неопытного мага – разве что есть программа, своего рода типовой проект сигареты, меча или дворца. Ну а штучная работа требует подробного знания. Так что создать хотя бы одну штучку «Мальборо» или орден Почетного легиона Сварогу не помогли бы ни весь апейрон Вселенной, ни все здешние машины.
Ну а снег и холод – неизбежный побочный продукт, как выхлопные газы при работающем моторе. Когда большое число атомов группируется в материальный объект, атомы не возникают из ничего – их, конечно, можно синтезировать, но гораздо проще и рациональнее попросту выдернуть из окружающего воздуха. На долю секунды возникает вакуум, который в полном соответствии с присловьем о не терпящей пустот природе мгновенно заполняется воздухом, и в результате неких процессов получается резкое похолодание в некоем объеме, снежная туча и снегопад. Для атмосферы – чересчур ничтожная потеря. Чтобы ее компенсировать, если уж вам непременно приспичило быть педантом-филантропом, достаточно послать драккар и обратить в пар десяток триаров[2K1] морской воды.
Увы, эти сведения, почерпнутые из школьного курса для начинающих, убили всю поэзию и тайну, крывшиеся прежде в глазах Сварога в магии…
– Терпеть не могу холода и снега. – Гаудин неуклюже поднял воротник роскошной меховой шубы. – Обычно Новый год всегда праздновали в Антлане, со снегом, конечно, но и с искусственным климатом, без этого дурацкого ветра. Так и швыряет в лицо чертов снег…
Искусственный климат должен был воцариться и здесь с окончанием строительства, как во всех летающих владениях ларов, и Гаудин это прекрасно знал, но все равно ворчал, раздосадованный даже не погодой, а опозданием тех, кого они ждали. Сварог больше помалкивал. Не так давно он узнал, что его странствия по Талару происходили, оказывается, в разгар зимы. Именно так здесь и выглядел разгар зимы – ни морозов, ни снега, просто потом гораздо теплее, вот и все…
И все же лары, пять тысяч лет празднуя Новый год, отождествляли его со снегопадом. Лучшее доказательство, что их предки и впрямь когда-то прибыли сюда с Земли, сиречь Сильваны. Правда, на Сильване сейчас стоял то ли август, то ли сентябрь, но это лишь означало, что лары когда-то жили в тех местах, где в канун нового, по их счету, года лежал снег и стояли холода. А на Таларе, если верить древним преданиям, даже до Шторма не было настоящей зимы…
Сварог не выдержал, наклонился, скатал тугой хрусткий снежок и запустил в спину Гаудину, пониже воротника. Лорд удивленно обернулся:
– Что это вы?
– Так играют дети зимой, – сказал Сварог.
– Ну да, что-то такое я смутно помню, в Антлане, в раннем детстве…
Глупость какая. Сейчас, в преддверии едва ли не самой важной в вашей жизни минуты, затевать варварскую детскую игру…
– Это я от застенчивости, право слово, – сказал Сварог, отряхивая влажные ладони.
Гаудин хмыкнул:
– Я недолго вас знаю, граф, но успел понять, что застенчивость вам мало свойственна…
– Тогда считайте обуревающие меня чувства тягостным недоумением. Коли застенчивость не подходит. Серьезно, я в самом деле не пойму, отчего столь влиятельные персоны должны встречаться этак по-воровски. Как сказал бы старинный романист, в воздухе веяла неуловимая атмосфера зловещей тайны.
Начальник разведки Империи, военный министр…
– У нас нет
