- Ступайте в тенёк, - сказал с усмешкой один из храмовых стражей-Гларрхна и положил руку на плечо Алсека. - Одно солнце, второе солнце... Холод вам не повредит.
- Хшшш! - сердито отмахнулся Хифинхелф. - Алссек, ну ты хоть додумалсся надеть досспехи...
Каменная плита еле слышно зазвенела, входя в паз - тоненько, как стекло, и о её тяжести сказала только едва заметная дрожь, прокатившаяся по полу. Алсек поёжился - подземный сквозняк неприятно холодил мокрые плечи - и поспешил зарыться в толстые одеяла из мягчайшего крашеного мелнока. Отсюда, со дна большой лодки, сплетённой из ветвей тикорина, уже не видна была грубая кладка стен - только яркие фрески над цепочкой золотых пластин. Бурная небесная река пересекала потолок с востока на запад, и сотни крохотных лодок-раковин теснились у берега, пропуская огромный сверкающий корабль Згена. У северо-западной стены стоял, разглядывая фреску с погребальным костром, Хифинхелф, еле слышно шипел и качал головой. Потом отошёл от стены, неуверенно шагнул к ложу-лодке, оскалился и опустился на устланный циновками пол.
- Хиф! - окликнул его Алсек, выглядывая из-за борта. - Ты чего? Снова замутило?
- Хэсссс... - во взгляде ящера недоумение смешалось с испугом. - Шшто это за комната, Алссек? Почему насс ссюда завели?
- Потому что наше очищение не закончено, - терпеливо сказал изыскатель, покосившись на солнечный корабль - объяснения эти произносились не первый и даже не второй раз, но Хифинхелф не успокаивался. - Мы будем спать тут, в Покоях Бабочек, и боги пошлют нам мир в мыслях, изгонят из крови дурной жар. Ложись, Хиф, тут мягкая постель.
- Хшшш, - недовольно покосился на него ящер. - Почему тут сспят в лодке? Шшто сстало сс тем, кто жил тут до насс?
Алсек вздохнул.
- Уймись, Хиф. Никто пальцем тебя не тронет, пока ты здесь. Почтеннейший Гвайясамин пытается нам помочь, вот и всё. Тут всегда стояло такое ложе, оно просторное и удобное. Тот, кто был тут до нас, ушёл с радостью в сердце, и страх покинул его навеки. Ложись!
Он подвинулся, освобождая место для иприлора. Тот отшатнулся и громко зашипел.
- Я буду спать тут, на полу, не в этой постели мертвецов!
"Зген всесильный!" - Алсек изумлённо мигнул. "Только не рассказывать Хифу, для чего построены Покои Бабочек. Только не рассказывать..."
- Хиф, погоди, - нахмурился он. - Если ты ляжешь там, и кто-нибудь в самом деле прийдёт с дурными намерениями - как я успею встать, чтобы тебе помочь? А один ведь не со всяким врагом справишься. А если прийдут за мной - успеешь ли ты вступиться?
Ящер зашипел, его язык тревожно задрожал. Неохотно он поднялся с циновок и перебрался через борт лодки.
- Я буду защищать тебя, Алссек, - хмуро сказал он. - До тех пор, пока мне не вырвут ссердце. Нам надо попрощатьсся ссегодня - не знаю, увидимсся ли мы утром.
Изыскатель подавил раздражённый вздох и положил ладонь на грудь Хифинхелфа.
- Клянусь всеми богами, что никто не тронет тебя, - сказал он. - Спи спокойно, Хиф, пусть тебе снятся бабочки.
Алсек смутно надеялся, что Ксарна, проведший тут ночь перед тем, как его увели к реке, выглянет ненадолго из дома дождей и что-нибудь расскажет - и его надежды оправдались. До утра ему снились весенние ливни, молнии, сплетающиеся в небесах, шелест тростника над рекой и мелкие перламутровые ракушки на мелководье.
Он проснулся не от лязга отползающей плиты - покои открылись бесшумно - а от яростного шипения Хифинхелфа. Ящер вскочил, перекатился через борт лодки и растянулся на полу, махая лапами и хвостом, как упавший на спину жук.
- Хиф! - Алсек кинулся к нему, но запнулся о борт и мешком вывалился из лодки. Ящер шарахнулся от него, судорожно ощупывая грудь.
- Хсссс... Ихшшши...
- Силы и славы, - кивнул от порога Глорн и повернулся к стене, скрывая ухмылку.
Хифинхелф вздрогнул, растерянно взглянул на него, на Аманкайю, остановившуюся поодаль от лодки, снова ощупал грудь и склонил голову, рассматривая свою чешую.
- Живой ты, живой, - похлопал его по плечу Алсек. - Силы и славы!
- Хсссс... - недоверчиво покосился на него Хифинхелф, но с пола поднялся. - Аманкайя, шшто сстрясслоссь? Тебе тут быть опассно!
- Кто-то должен был разбудить вас, - пожала плечами колдунья. - Почтеннейший Гвайясамин думает, что если он появился бы тут поутру, Хифинхелф встревожился бы.
Алсек прикусил язык, чтобы не рассмеяться. Ящер недовольно зашипел.
- Как вы тут живёте? - с любопытством огляделась Аманкайя. - Ночь прошла мирно?
- Мне снились дожди, - кивнул Алсек. - Хифинхелф немного беспокоился, но это не страшно. Его больше не мутит. Как там Куши?
Услышав имя кумана, иприлор встрепенулся, пристально взглянул на Аманкайю.
- Куши отъедается в жреческих кварталах, - усмехнулась колдунья. - И за вчерашний день, и за сегодняшний.
Алсек погладил её по волосам, с опаской ощупывая темя. Он боялся наткнуться на золотую пластину или кристалл-око.
- Почтеннейший Гвайясамин не обижал тебя? - спросил он, понизив голос. - А чего он хочет от Глорна?
Воин-Гларрхна смущённо топтался у дальней стены, разглядывая фреску на юго-восточной стене - там шла битва между воинами в чёрной и золотой броне.
- Полдень скоро, Алсек, - напомнила Аманкайя. - Нас готовят к призыву.
- И вас? - охнул изыскатель. - Зген всесильный! Нам с Хифом тоже... тоже надо будет подниматься?
- Куда подниматьссся?! - вскинулся ящер. Аманкайя молча кивнула и уткнулась лбом в плечо Алсека.
- Вайнегова Бездна, вот уж куда я не лез бы, - пробормотал Глорн, смахнул невидимую соринку с бронзовой пластины и расправил плечи. - Почтенные жрецы, вы одеваться будете? Вон там рубахи...
Алсек подобрал чистую накидку - от неё пахло листьями Яртиса и благовонной тикориновой стружкой. Ему было не по себе, и Хифинхелф, должно быть, прочёл тревогу в его глазах и забеспокоился ещё сильнее.
- Хаэй! - двое храмовых стражей заглянули в покои. - Все живы? Почтенный Гвайясамин ждёт вас в Зале Чаш.
- Хшшш... - Хифинхелф с тоской посмотрел на слишком тонкую рубаху, лишённую чешуй и пластин, - ему не хватало брони.
В Зале Чаш терпко пахло сгорающими листьями Тулаци и тикорина, маленькие красные цериты мерцали еле-еле, и сумрак колыхался под сводами. Алсек с поклоном сел на циновку, рядом с тихим шипением пристроился Хифинхелф, Аманкайя села по другую руку от жреца, прячась за плечом Глорна. Старший жрец молча протянул воину чашу. Напиток в ней был горьковатым, но не таким обжигающе-едким, как вчерашнее питьё, хотя запах от него шёл такой же. Гвайясамин несколько мгновений смотрел Алсеку в глаза, потом кивнул.
- Хорошо. Вы чисты.
- Куман тоже, - усмехнулся в сторонке Кхари Айча. - Странный опыт - очищение ездового зверя. Теперь у тебя на сердце спокойно, о Хифинхелф?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
