— Это вежливое напоминание о том, что у тебя есть дела? — уточнил эльф.
— Ну… — Гарав смутился. — Нет, это просто попытка умничать, — честно признался он. — Рядом с эльфами хочется быть умным. Я и пытаюсь.
— Получается? — с искренним интересом спросил эльф. Они уже шли по галерее… и это вдруг напомнило Гараву другую галерею, по которой он шёл за… — Не бойся Его, — сказал эльф. — Тут он бессилен.
— Я боюсь не его, а себя, — признался Гарав угрюмо. — Себя. Того, что могу совершить от страха. Оказывается, от страха я могу стать предателем и совершить подвиг. Но это одинаково обидно. Кто же мной правит — страх или я?
— Получается, — сказал эльф.
— Что? — не понял Гарав.
— Быть умным, — пояснил эльф, и Гарав рассмеялся.
— Ты, конечно, знаешь меня, — сказал мальчишка, — ведь тут всего трое людей. А я не знаю тебя, а ведь ты из хозяев этого места. Кто же назвал меня умным?
— Я Элронд сын Эарендила, — сказл эльф.
— Мастер… — Гарав запнулся и, опустившись на колено, прижал ладонь к груди. — Прости, мастер!
— За что? — эльф поднял мальчика. — За то, что ты быстро бегаешь и громко смеёшься? Но это значит, что тебе хорошо здесь — не это ли высшая похвала для хозяина? За то, что пытался умничать? Но право — у тебя это неплохо получалось… И, по чести сказать, я ведь искал тебя, Гарав Ульфойл.
— Меня, мастер Элронд? — Гарав недоверчиво посмотрел на эльфийского владыку. — Но я всего лишь оруженосец Эйнора. Младший даже.
— И тем не менее… Послушай, — неожиданно поднял ладонь эльф.
Девичьи голоса совсем недалеко пели непонятное, но красивое:
U–hlapa hrestannar haire,з–ola Taniquetil orna:Rondoryassen Valie VaireAmbartaly' eserie morna.MМ ungwe, mi rieli carine,Ve parmasse namar nar tehte:Man firuva nennen, man narinen,Man lantuv' o maica nehte.Nan metta — na ilyave metta:Li hiruv' u–hlarima yalme,Et antollo keluva quetta«Si firan…» — ar queluva calme…Mi Mandos encoyuva faire,Ar mettale kenuva 'n ambar,Y' etekie Valie VaireO melke rondoryaron rambar.Ar loicolya kemenn' entulalaVe kemello orte mi–yesta,Ar ter ande yeni, u–sulala,Caitava undumesse, esta.…Nan… ye! O sin' ard' apa lЗmiAtanion lacuva seldo,Ar rucuva linte tallunii loti or noire Eldo.*
*Не стремись в полете к дальним берегам,Не мечтай о высоком Таникветиле:В своих чертогах валие ВайрэУже соткала твою черную судьбу.В паутине, в искусных гирляндах,Как в книге, записаны приговоры:Кто умрет от воды, кто — от огня,Кто упадет на острый наконечник копья.Но конец — всегда конец:Тебя найдет неслышимый зов,Изо рта вырвется слово«Сейчас умираю…» — и погаснет свет…В Мандосе оживет призрак,Что записала валие ВайрэНа великих стенах своих чертогов.А тело возвратится в землю,Как из земли поднялось в начале,И через долгие века, бездыханное,Оно будет лежать в темноте, отдыхая.Но — вот! По этой земле, по прошествии времени,Ребенок из Людей будет бегать,И резвые ступни раздавятЦветы на могиле эльфа.(Vinyar Tengwar N26, ноябрь 1992)
— Мэглор, — сказал Гарав. Он сам не знал, почему у него вырвалось это имя. Но он был уверен, что прав — и это стихи Мэглора.
— Да, это Мэглор, — сказал Элронд спокойно. — Я его слышал. И видел. А ты?
— Видел и слышал, — коротко и серьёзно ответил Гарав.
Элронд оперся ладонью на перила.
— Тогда спой мне, Гарав Ульфойл.
Мальчишка задумался. Потом вскинул голову и посмотрел эльфу в глаза — серыми в серые.
Живёт создатель Миров, живёт хранитель Миров,И заключён договор «О неизбежности слов».Они с собою зовут, как будто в плен нас берут…А мы живём — пополам, живём не там — и не тут.А мне — идти по Мирам,Как по колено в траве.А мне идти — по Мирам,Не первый, может быть, век.Пока настала пора,Покуда крылья хранят…А мне идти по Мирам -Они не гонят меня.Строка прочитанных книг переплетает века,Но тяжела эта нить для одного игрока.И нас дороги ведут, и в паутину манят,Вливая в сердце и в кровь парализующий яд.Но мне — идти по Мирам,Как по колено в траве.Но мне идти — по Мирам,Не первый, может быть, век.Пока настала пора,Покуда крылья хранят…Но мне идти по Мирам -Они сильнее меня.Живёт создатель Миров, живёт хранитель Миров,Но им и дня не прожить без нашей веры и снов.Пока страницы — горят, пока дороги — пусты…И только старый мотив соединяет мосты.И мне — идти по Мирам,Как по колено в траве.И мне идти — по Мирам,Не первый, может быть, век.Пока настала пора,Покуда крылья хранят…И мне идти по Мирам -Им не прожить без меня.
Стихи Алькор.
— Чьи это стихи? — спросил Элронд, слушавший молча и с неослабным вниманием.
— Их написала женщина из моих мест, — ответил Гарав. — А я перевёл на адунайк.
— Ты не только певец, но и поэт?
— Слишком большое слово для меня — поэт, — признался мальчишка. — А петь я раньше и вовсе не умел.
— Спой ещё что–нибудь, — как ни в чём не бывало предложил Элронд. В Гараве шевельнулось недовольство: да у них мания просто. Встретился в лесу, где кругом гауры, с шеститысячелетним эльфом — пой, блин! Других забот нет. Встретился с Элрондом — пой снова, а как же?!
Гаравом овладело вредное ехидство. Он прокашлялся, посмотрел в потолок и запел на широко известный в далёких краях мотив:
Широка страна моя родная,Много в ней лесов, полей и гор,Эту землю дружно выбираем,Фиг нам нужен этот Валинор !От Нэвраста до Оссирианда,С Мглистых Гор до харадских пляжей,Феаноринг возит контрабандуВ виде копий, луков и ножей!Если Враг отрезать нам захочетСкажем, руку, в яростной борьбе -Феаноринг весел и находчив:У него все это на резьбе…Это Мы! Сковали Сильмариллы!Это Мы! Склепали Палантир!Мы сильны, как юные гориллыИ умны, как старый Митрандир!Широка страна моя родная,Много в ней лесов, полей и гор,Эту землю дружно забираем,Впереди нас — батька Феанор!Посмеялся Эли Бар–Яхалом.
Исполнив это, Гарав с запоздалой опаской посмотрел на на Элронда. Но Владыка Раздола… хохотал — почти беззвучно, но искренне, запрокидывая голову.
— Вообще–то такие они и были, — вдруг сказал он. — Но знаешь… — и он положил палец на губы мальчишки. — Не превращай умение смеяться над великим и великими в ремесло. Один раз — можно. А если это войдёт в привычку…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
