- Подождите, подождите! - Лихарев вскочил, умоляюще подняв руки. - Разрешите сперва помыться!
Глава 6
...Шорох и плеск, плеск и шорох, они так долго бродили по краю сознания, внедряясь в тёмные, порождённые болью видения, что, когда Аркулов открыл глаза, он ещё долго не мог понять, что очнулся, продолжая бессмысленно таращиться на рвущие предрассветный туман потоки воды, занавесом падавшие прямо за выходом из пещеры...
Только спустя минут десять, когда стало капельку светлее, до Аркулова дошло, что всё это - не сон, а сам он - не в своей комнате на станции, а "в поле", в одной из пещер, куда можно попасть из большого оврага возле реки.
Как же это так получилось? - озадачился Аркулов и попытался встать, но боль раскалённой иглой пронизала позвоночник, чуть не заставив мир утонуть в черноте. Но Аркулов сумел удержаться в сознании и, упав назад, невидящим взглядом уставился в пространство, дожидаясь, пока станет полегче. Господи, да что же это?! Почему так больно?..
Он прикрыл глаза, и в памяти всплыли яркие сполохи молний и мелькание тёмного неба сквозь согнутые над самым лицом стволы деревьев и елозившие по коже, а частенько и прямо по глазам, полосы травы... Вспомнил, как глухая чернота боли, накатывая тяжёлой волной, то и дело гасила сознание, но оно возвращалось вновь и вновь, вызванное из пустоты то яростным раскатом грома, то чьими-то толчками, рывками и неосторожным обращением... как спину царапали корни и камни, в груди пекло, а всё тело ныло, словно по нему проехал вездеход.
Кто-то тащил его сюда...
Шхах! - вспомнил Аркулов. Последние несколько недель он учил этого зверя общаться и думать, так что, возможно, Шхах притащил его в пещеру...
Осторожно приподнявшись, Аркулов действительно увидел возле стены свернувшееся калачиком тёмное, довольно крупное животное, только это был вовсе не Шхах. Уже вполне различимое в сером свете только наступавшего утра, животное мирно спало неподалёку и не очень-то походило на обычных, обитавших в этих местах дзеттоидов, подобных Шхаху. Судя по комплекции, странный зверь вполне мог приволочь его сюда... Но как? Зачем? Почему Аркулов оказался один ночью в лесу во время грозы, да ещё без сознания? Что его покалечило? И главное: почему никто со станции его не ищет?
Аркулов протянул руку к юнифону, чтобы связаться с руководством, но вместо укреплённого на шее устройства пальцы вдруг нащупали крепления для гермошлема. Что?! Он с изумлением оглядел самого себя: ну точно! Он был в скафандре!
О Боже! Это просто невероятно... Аркулов лёг обратно на землю, гадая, зачем вместо обычного рабочего костюма ему могла понадобиться такая защита и куда делись гермошлем с юнифоном. Но мысли не выстраивались, путались, накатила тошнота. Сотрясение мозга - отстранённо подумал Аркулов, закрывая глаза.
Очень хотелось отдохнуть, и он с готовностью провалился в чёрное забытьё.
Сколько оно длилось, Аркулов не знал, но когда очнулся, было светло. Из тёмноты и спокойствия беспамятства его вырвал шум, который, нарастая и растекаясь, таранил голову, бился в виски, стучался в сознание, всё сильнее и сильнее, пока не заставил Аркулова вывалиться в реальность.
Он открыл глаза и охнул, встретившись с осмысленным, но нечеловеческим взглядом склонившегося над ним существа.
"Управитель! Управитель тут!" - стучало у него в мозгу, обдавая волнами чужой радости. Буханье продиралось сквозь адский шум, поднятый, казалось, всеми существами на свете. Животные шёпоты разных вариаций и громкости перемежались с незнакомым клёкотом и ещё слабо-слабо, но ощущался смутно знакомый призыв человека... Человека?! - где-то с краю сознания удивился Аркулов, но мысль тут же ушла под напором ментальной активности глядевшего на него существа.
"Управитель вернулся!" - бухнуло в голове, а потом мозг Аркулова притушил таранившие голову шумы и легко настроился на нужную волну. Как и когда успел он научиться столь ловко управляться со своей только открытой телепатической способностью, которую ещё недавно называл "хренью", - Аркулов не понимал, однако с успехом воспользовался ею по максимуму, проникнув в память существа, совсем не умевшего ни защищаться, ни контролировать свои ментальные посылы.
Первым и самым поразительным открытием Аркулова стало то, что он - "старый Управитель", давно исчезнувший со станции, и вот теперь вдруг вернувшийся назад. Сколько именно он отсутствовал, понять было затруднительно, существо не знало о человеческом календаре и единицах измерения времени, но, судя по нечёткости воспоминаний и обильным наслоениям более свежих впечатлений и образов, срок был приличный: возможно, полгода (!), а то и больше...
Где же он находился все эти месяцы?! Ответа не было, эта часть жизни просто исчезла из осознания Аркулова - важная, далеко не рутинная, а весьма насыщенная событиями часть! - он это не просто предполагал, он это точно чувствовал. Невидимый груз сложных решений, опасных действий и неожиданных перемен лежал где-то в мозгу мёртвым, недоступным грузом и давил на него почти физически, заставляя вновь и вновь рыться в сознании сидящего рядом зверя, пытаясь понять, что случилось.
Информация о месте, где жило существо, его кличке и "Управителях" с едой, игрушками, иглами и всем остальным, не оставляла сомнений в том, что в пещере находится одна из подопытных земных обезьян. Тихоня - да, ну конечно! Аркулов помнил его, сам ставил эксперименты с участием этого животного, вот только выглядело оно тогда совсем по-другому, нормально выглядело... а теперь...
Как? Как и когда мог обычный лопоухий шимпанзе с карими глазами, морщинистой мордочкой, забавными повадками и послушным нравом превратиться в это огромное мускулистое существо, чуть ли не вдвое больше и сильнее, а главное, умнее... Почему и откуда у него вдруг взялись ярко-жёлтые глаза, идеально ровная, более густая, но короткая шерсть, удлиненная шея, и вытянутая вперёд, уже мало похожая на обезьянью, морда?
Обрывочные, размытые в кашу препаратами, наркозом и непониманием воспоминания об уколах и проводимых на станции процедурах, не давали ясной картины, но, работая пищей для размышлений, помогли интеллекту Аркулова выстроить логическую цепочку и быстро прийти к выводу, что "обезьяна", которую он видит, - результат смешения генома шимпанзе и дзеттоида. Это подтверждали и способность Тихони к ментальной связи, и образы того, как, бегая по лесу, он становился сильнее и проворнее.
Значит, за то время, пока "старый Управитель" отсутствовал на станции, "новые" уже сумели обогатить геном обезьяны дзет-фактором - идея, которая возникла сразу же, как только учёные открыли полиморфизм генов дзеттоидов, и с тех пор неизменно витавшая в воздухе...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
