– Ну, теперь мы мошем заняться нашим делами, – сказал ван дер Кэйлен.
– Мы отплываем завтра, – объявил его светлость.
Блад очень удивился.
– А полковник Бишоп? – спросил он.
– Теперь вы – губернатор, и это уже дело ваше. Когда он вернется, вы
можете поступить с ним по своему усмотрению. Можете вздернуть этого болванана рее его собственного корабля. Он вполне заслуживает этого.
– Задача не очень приятная, милорд, – заметил Блад.
– Конечно. И вдобавок я оставляю еще для него письмо. Надеюсь, оно ему
понравится!Капитан Блад немедленно приступил к исполнению своих новыхобязанностей. Прежде всего следовало привести Порт-Ройял в состояниеобороноспособности: восстановить разрушенный форт, отремонтировать трофейныефранцузские корабли, которые уже были вытащены на берег. Сделав этираспоряжения, Блад собрал своих корсаров и с разрешения лорда Уиллогбипередал им одну пятую часть захваченных ценностей. Он предложил недавнимсвоим соратникам выбор: либо уехать с Ямайки, либо поступить на службу ккоролю Вильгельму.Человек двадцать из них решили последовать его примеру. Среди них былиДжереми Питт, Огл и Дайк, для которых, так же как и для Блада, ссылкаокончилась после свержения с престола короля Якова. Только они да еще старыйВолверстон, оставшийся в Картахене, и уцелели из той группы осужденныхповстанцев, что бежали с Барбадоса на "Синко Льягас".
На следующий день утром, когда эскадра ван дер Кэйлена заканчивала
последние приготовления к выходу в море, в просторный кабинет губернатбра,где сидел Блад, явился майор Мэллэрд с докладом о том, что на горизонтепоказалась эскадра полковника Бишопа.
– Очень хорошо, – сказал Блад. – Я рад, что Бишоп возвращается еще
до отъезда лорда Уиллогби. Майор Мэллэрд, как только полковник спустится наберег, арестуйте его и доставьте ко мне сюда… Подождите, – сказал онмайору и поспешно написал записку. – Немедленно передайте это лордуУиллогби.Майор Мэллэрд отдал честь и ушел. Питер Блад, нахмурившись, глядел впотолок, размышляя о странных превратностях судьбы. Его размышления прервалосторожный стук в дверь, и в кабинет вошел пожилой слуга-негр с покорнейшейпросьбой к его высокопревосходительству принять мисс Бишоп.Его высокопревосходительство изменился в лице. Сердце его тревожнозабилось и замерло. Он сидел неподвижно, уставившись на негра и чувствуя,что голос у него отнялся, что он не может произнести ни слова, и емупришлось ограничиться кивком головы в знак согласия принять посетительницу.Когда Арабелла Бишоп вошла, Блад встал, и если он не был бледен так же,как она, то потому только, что эту бледность скрывал загар. Какое-томгновение они молча смотрели друг на друга. Затем она пошла ему навстречу и,запинаясь, что было удивительно для такой сдержанной девушки, сказаласрывающимся голосом:
– Я… я… майор Мэллэрд сообщил мне…
– Майор Мэллэрд превысил свои обязанности, – прервал ее Блад. Он
хотел сказать это спокойно, но именно поэтому его голос прозвучал хрипло инеестественно громко. Заметив, как она вздрогнула, он сразу же решилуспокоить ее: – Вы напрасно тревожитесь, мисс Бишоп. Каковы бы ни были моиотношения с вашим дядей, я не последую его примеру. Я не стану пользоватьсясвоей властью и сводить с ним личные счеты. Наоборот, мне придетсязлоупотребить своей властью, чтобы защитить его. Лорд Уиллогби требовалотнестись к вашему дяде без всякого снисхождения. Я же собираюсь отослатьего обратно на его плантации в Барбадос.Арабелла прижала руки к груди.
– Я… я… рада, что вы так поступите. Рада прежде всего за вас… –
И, сделав к нему шаг, она протянула ему руку.Он недоверчиво взглянул на нее.
– Мне, вору и пирату, не полагается касаться вашей руки, – сказал он
с горечью.
– Но вы уже ни тот и ни другой, – ответила Арабелла, пытаясь
улыбнуться.
– Да, но, к сожалению, не вас я должен за это благодарить. И на эту
тему нам, пожалуй, больше говорить не стоит. Могу еще заверить вас, чтолорду Джулиану Уэйду меня бояться нечего. Такая гарантия, полагаю, нужна длявашего спокойствия.
– Ради вас – да. Но только ради вас самого. Я не хочу, чтобы вы
поступали низко или бесчестно.
– Хотя я – вор и пират? – вырвалось у него.
В отчаянии она всплеснула руками:
– Неужели вы никогда не простите мне этого?
– Должен признаться, мне нелегко это сделать. Но после всего
сказанного какое это имеет значение?На мгновение задумавшись, она посмотрела на него своими чистыми каримиглазами, а затем снова протянула ему руку:
– Я уезжаю, капитан Блад. Поскольку вы так добры к моему дяде, я
возвращаюсь вместе с ним на Барбадос. Вряд ли мы с вами когда-нибудьвстретимся. Может быть, мы расстанемся добрыми друзьями? Я еще раз прошуизвинить меня. Может быть… может быть, вы попрощаетесь со мной?Он заставил себя говорить мягче, взял протянутую Арабеллой руку и,удерживая ее в своей руке, заговорил, угрюмо, с тоской глядя на Арабеллу.
– Вы возвращаетесь на Барбадос, и лорд Джулиан едет с вами? –
медленно спросил он.
– Почему вы спрашиваете меня об этом? – И она бесстрашно подняла на
него глаза.
– Позвольте, разве он не выполнил моего поручения? Или он что-нибудь
напутал?
– Нет, он ничего не напутал и передал мне все, как вы сказали. Меня
очень тронули ваши слова. Они заставили меня понять и мою ошибку и моюнесправедливость к вам. Я судила вас слишком строго, хотя вообще-то и судитьбыло не за что.
– А как же тогда лорд Джулиан? – спросил он, продолжая удерживать ее
руку в своей и глядя на Арабеллу глазами, горевшими, как сапфиры, на еголице цвета меди.
– Вероятно, лорд Джулиан вернется в Англию. Здесь ему делать нечего.
