Это были первые и последние слова, с которыми он обратился к чужеземцу. Сергей взошел на плот, ввел коня. Лучезар стоял смирно, покорившись судьбе. Бумбарь прыгнул следом, стал на край и оттолкнулся шестом. Плот сразу отделила от берега широкая полоска воды.
Светлые струи обтекали паром, бурля и пузырясь, разбрасывая цветные искры там, где Бумбарь волновал их своим шестом. Сергей с интересом всматривался в воду, но ничего не увидел – ни рыб, ни водорослей, ни даже плывущего по реке сора. Река была странной – словно бы какой-то стерильной.
Бумбарь толкал плот с полчаса. Его сносило в сторону, но веревка помогала удержаться, не слишком поддаваясь плавному, но мощному течению. Наконец серый, подернутый пеплом берег приблизился, а зеленый отдалился. Плот чавкнул, врезаясь в грязь, и замер на мели.
Сергей не х отя перепрыгнул через полоску мокрой грязи на покатый берег и потянул за собой коня. Лучезар упирался. Ему совсем не хотелось становиться на покрытую темно-серым пеплом землю. Однако он пошел все же за новым хозяином, а Бумбарь оттолкнулся шестом от берега и поспешил обратно. Брат тянул канат с другого берега. Река катила гладкие светящиеся воды, отделяя Сергея от подобия нормальной жизни, сохранившегося на другом берегу.
Сергей взглянул на небо, чтобы определить, скоро ли закончится день, и тут же вспомнил, что день здесь не начинается и не заканчивается. Вечный вечер царствует в мире Бонуция. Будет ли Ронканор страной вечного рассвета? Все сейчас зависит от него…
Молодой человек передернул плечами. Нельзя с самого начала настраиваться на то, что выполняешь сверхважную миссию. Это верный способ ее провалить. Нужно просто жить. И быть готовым ко всему. В том числе к проигрышу. Но стремиться отсрочить его всеми возможными способами.
Кстати, он уже на Темной стороне. Собственно говоря, не исключено, что на него нападут прямо сейчас. Сергей взялся за рукоять меча и наполовину вынул его из ножен Вокруг никого не было, но теоретически он должен постоянно быть готовым ко всему.
С другой стороны, когда-то ему придется спать. Может быть, именно во сне злой рок настигал здесь всех славных витязей? Почему Бонуций считает, что подвиг непременно должен совершить один человек?
– Много размышляешь, – сказал Сергей сам себе. Сказал вслух, чтобы хоть как-то развеять нервозность. – Поехали вперед, там посмотрим, что будет. Рано паниковать, рано радоваться. Езжай. Да по сторонам посматривай.
И поехали.
Лучезар пофыркивал, словно на морозе, и Сергей почувствовал, что быстро холодает. Не зря он надел куртку и даже шапку! Хотя вид у него в этой одежде был совсем не геройский.
Развалины города едва виднелись из-под пепла. Здания сровнялись с землей, их засыпало и запорошило. Трудно было понять, где проходила улица, а где стояли дома. Когда-то здесь бушевали могучие силы, но сейчас все сгладилось.
Скоро город остался позади. Впереди расстилалось поле. Оно было покрыто толстым слоем пепла, который от времени слежался, спрессовался и образовал ровную гладкую поверхность, похожую на дно высохшего озера. Только тонкий слой пыли лежал сверху. Он вздымался и оседал под копытами коня.
По зеленовато-золотистому небу словно бы прошла рябь, и оно прояснилось. Теперь небосвод был темно-голубым, с серым оттенком. Такое небо бывает ясным зимним вечером. А пепел смерзся, начал похрустывать под копытами коня. Скоро его сменил снег. Лунин удалился от берега Светоносной всего на километр, но пейзаж неузнаваемо изменился. Ровную поляну, покрытую серым пеплом, сменило снежное поле с торчащими из-под наста обледенелыми остатками растительности. Вдали виднелись облепленные снегом невысокие кусты.
Интересно, что с другого берега Сергей кустов и снежных полей не видел, хотя километр вроде бы не такое большое расстояние. Наверное, большая кривизна мира Ронканор делала линию горизонта близкой и не позволяла заглянуть далеко. Возможно, были и какие-то другие причины.
Сергей задумался. Согласно версии Бонуция, его мир выгнут вовнутрь. Тогда любой находящийся в этом мире должен видеть над головой противоположную его сторону, да и горизонта, как такового, быть не должно. Из любой точки мира, в принципе, можно увидеть все точки, находящиеся на поверхности. Но, пожалуй, такая картина была бы не слишком эстетичной и производила бы гнетущее впечатление.
Как можно избавиться от подобного эффекта? Сделать коэффициент преломления воздуха гораздо более сильным, чем в обычных мирах, или понизить прозрачность. Тогда все контуры вдали будут нечеткими. Более того, не очень светлый мир будет постоянно словно бы в тумане. Еще хуже.
Сам молодой аспирант-физик произвел бы операцию инверсии пространства. Он слабо представлял, как ее можно осуществить физически, но математически инверсия производилась элементарно. Кривизна в этом случае становилась отрицательной, и мир приобретал привычную выпуклую форму. Конечно, представить такое было довольно сложно, но не тяжелее, чем озеро Нум, дно которого являлось одновременно дном любого достаточно глубокого колодца, вырытого в Ронканоре. И уж если Сергей, не имея совершенно никакого опыта в строительстве миров, мог придумать такую хитрость, трудно представить, что на самом деле воплотил в Ронканоре Бонуций. Неудивительно, что его мир пошел вразнос – чем сложнее система, тем менее надежно она функционирует.
За этими размышлениями Сергей достиг кустов и обнаружил, что непосредственно за низкой, усыпанной снегом порослью, метрах в двухстах от него, начинается сосновый бор. Он счел это добрым предзнаменованием. Даже на Темной стороне Ронканора сохранились обычные деревья и незамутненные пейзажи.
В сосновом лесу просто развести костер, погреться, устроить место для привала. Он попробует проехать как можно дальше, а когда лес закончится, остановится на ночь…
«На какую ночь? – кольнуло Сергея подозрение. – Здесь не бывает ночи. И леса быть не должно. Вспомни предостережение Гварстинга Третьего. Все, что ты видишь, – не то, что ты видишь. Или что-то в этом роде. Что же тогда перед тобой сейчас?»
Сергей оглядел стволы замерзших сосен. Как будто ничего подозрительного не было. Блестели капельки замерзшей смолы, блестел иней на красноватых стволах. Иголки под снегом казались зелеными. Сергей стукнул по стволу. Тот зазвучал глухо. Обычное дерево.
Лучезар громко заржал. Эхо разнеслось по замерзшему бору. С некоторых деревьев посыпался снег. Лунин похлопал коня по загривку:
– Вперед.
Они углублялись все дальше в лес, туда, где сосны вздымались до неба. Мороз усиливался. Не спасали ни шапка, ни куртка, ни теплая рубашка. Хорошо, что не было ветра, иначе Сергей да и его конь промерзли бы до костей. Температура опустилась, наверное, градусов до двадцати мороза. Стволы сосен потрескивали, снег под копытами коня громко хрустел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
