Но Максим выдержал тяжелый взгляд обманутого партнера и ответил ему так:
— Нет, это ты не понял. Если ты прямо сейчас не пройдешь через эти ворота, то не вернешься на свою Землю никогда. Никогда, понимаешь?!
Тут у Максима появился повод расслабиться, потому что Барабин перестал ругаться и деловито поинтересовался:
— Куда ведет канал?
— В Бразилию.
— Куда?!
— В Бразилию, — повторил Максим. — На пересечение экватора и Атлантики.
Барабин пробежал глазами по изумительному телу Вероники Десницкой, которая так и не нашла времени, чтобы одеться. К тому же никто не предложил ей хоть какую-то одежду.
У Романа мелькнула мысль выдать Веронику за туристку, изнасилованную и ограбленную до нитки, но уж очень велика была вероятность, что горячие бразильские парни могут неправильно понять такое явление блондинки народу. Особенно если его не будет рядом.
И Барабин, скосив глаза на Яну, коротко потребовал:
— Раздевайся!
Та послушно стала снимать через голову свой топик, наводящий на ассоциации со славным племенем хиппи, а Барабин тем временем лаконично, но доходчиво втолковывал Веронике порядок действий.
— В Бразилии сразу пойдешь в полицию. Скажешь, мол так и так, русо туристо, облико морале, хочу домой. Цигель, цигель, ай-лю-лю. Требуй консула или проси доставить тебя в посольство. Всем говори, что твой отец миллионер, и пределы его благодарности не будут знать границ.
— А ты? — прервала этот инструктаж Вероника, вертя в руках чужой топик, но как будто и не собираясь его надевать.
— А у меня еще здесь кое-какие дела, — ответил Барабин и этим поверг в смятение всю хакерскую братию.
Они взвыли практически хором, особо напирая на то, что гелиосфера 2-12-944 не только оторвется от черенка, но и вообще исчезнет из пределов досягаемости.
То, что они говорили, должно было произвести впечатление даже на Барабина, который считал, что в пространстве, куда бы тебя ни занесло, всегда есть путь для возвращения.
— Это же гелиосфера! — восклицал Максим. — Ее мегатранкс срабатывает на пробой. Она улетит не куда-нибудь в другую галактику, а прямиком в другую Вселенную.
— Да и наплевать, — ответил Барабин. — Если ты думаешь, что я всю жизнь мечтал оказаться в Бразилии без денег и документов, то придется тебя разочаровать.
— Ты же сам знаешь, что не составит никакого труда добиться депортации из Бразилии в Россию, — буркнул Максим
— Где меня тут же прикончат, пока я не успел никому рассказать об исключительной доброте господина Десницкого, который в прошлый раз не стал меня убивать, а лишь приказал живьем закопать в землю. Если ты думаешь, что он повторит эту ошибку еще раз — значит, ты плохо знаешь нравы русских бизнесменов.
Тут до хакеров наконец стало доходить, что они где-то прокололись.
— Сдается мне, никакой он не террофил, — произнес длинноволосый Олег.
— Тогда Алисе голову мало оторвать! — выкрикнул Максим и ударил кулаком в стену.
Барабин в своих гиантрейских приключениях встречал до сих пор только одну Алису и сразу заподозрил, что речь идет именно о ней. Очевидно, у хакеров был свой агент и в корпорации «Дендро Этерна».
И все-таки они прокололись. Узнав, что гелиосфера 2-12-944, оторвавшись от черенка, улетит в другую Вселенную, и никаких шансов вернуться с Земли обратно в Гиантрей не будет, Барабин потерял всякое желание спускаться с небес на землю.
В лучшем случае на Земле Романа ожидало восстановление на работе в службе безопасности — может быть, даже с повышением. Это если у Льва Яковлевича Десницкого сохранились еще остатки совести, и благодарность человеку, который вернул ему дочь, перевесит страх перед местью или разоблачением.
Но даже в этом самом лучшем случае — что за радость Барабину охранять жирного борова и быть у него на побегушках, если где-то вне пределов досягаемости есть Гиантрей — великое Древо Мира, на ветвях которого растут планеты, и одна из этих планет по праву принадлежит ему.
Больше того, Барабин был почти уверен, что никакой совести у господина Десницкого нет, и единственной благодарностью за возвращение дочери будет пуля в голову — просто потому, что человек, которого Лев Яковлевич объявил покойным, не имеет права жить.
И тут уж Барабину совсем не было резона возвращаться на Землю.
Лучше быть богатым, но живым, чем бедным, но мертвым.
Он только хотел вернуть домой Веронику, потому что не любил незаконченных дел — даже если в их завершении нет уже никакого смысла.
— Ты почему еще не одета? — спросил он, повернувшись к Веронике и обнаружив, что она по-прежнему стоит у стены в чем мать родила, если не считать ошейника, который ей, наоборот, давно бы следовало снять.
— Я никуда без тебя не пойду! — ответила девушка тихо, но решительно.
— Не понял. Это что еще за номера?
— Рабыня должна всегда оставаться со своим хозяином, — сообщила Вероника, привычным движением опускаясь на колени перед господином.
— Ты мне это брось, — прикрикнул на нее Барабин. — Ты мне не рабыня, и я тебе не хозяин.
— Я твоя боевая добыча, — упрямо заявила Вероника.
— То есть тебе больше нравится быть рабыней, чем дочерью миллиардера? — удивился Барабин.
— Лучше быть рабыней победителя демонов, чем дочерью его врага, — отчеканила Вероника, и это были слова, которые Барабин меньше всего ожидал услышать от красивой капризной идиотки, какой дочка олигарха Десницкого была прежде.
— Интересно, чем Теодоракис тебя поил? — пробормотал Барабин с оттенком задумчивости.
Вероника ничего на это не ответила, и Роман поинтересовался у хакеров:
— Вы, случаем, не в курсе — может, рабыням на Арксе дают какое-то зелье, что начисто отшибает мозги?
— Есть разные способы пробуждения сервоманских наклонностей у женщин, — нехотя ответил Максим, уже с явной безнадежностью глядя на сжимающийся круг колдовских ворот.
— Каких наклонностей? — переспросил Барабин.
— По разным оценкам, от трети до половины женщин обладают склонностью к сервомании, — пояснил Максим. — Сервоманкам нравится подчиняться мужчинам, проявлять покорность и ощущать собственную беспомощность.
При этих словах Макс почему-то покосился на Яну, которая стояла посреди тоннеля в одних узеньких плавках и не знала, что ей делать — то ли одеть обратно на себя одежду, которую отказалась взять Вероника, то ли еще немного подождать.
— В обычных условиях сервомания не очень заметна, — сказал Ян Тавери. — Но рабовладельцы и особенно работорговцы умеют выявлять ее и обострять. И говорят, степень сервомании можно определить по тому, как женщина ведет себя обнаженной перед посторонними людьми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
