— Что это значит? — удивился Рыжий, услышавший слова боярина. — Где вы были?
— Да чепуха, милый, — крепче прижалась царевна к своему возлюбленному. — Главное, что мы снова вместе!
— Вы тут, я вижу, устали, продрогли, — встрял Серапионыч. — Давайте я и вас чайком попотчую!
— О, боярин Владлен, и вы здесь! — обрадовалась Танюшка и от избытка чувств даже расцеловала доктора.
— Серапионыч! — Боярин Андрей следом за царевной заключил доктора в могучие объятия. — Это просто здорово, что все мы здесь сегодня собрались! Ну, наливай чаю, будем веселиться…
— Ради такого случая можно бы и чего покрепче, — намекнул майор. Такого рода намеки он называл «подсвечником по голове».
— Тут в подвале должно быть, — заметила Танюшка. — Тятенькины запасы.
Пока Серапионыч наливал чаю новопришедшим царевне и боярину, Рыжий подошел к Дубову:
— Василий Николаич, в наших с вами профессиях есть нечто общее — и политик, и детектив должны, подобно шахматному гроссмейстеру, просчитывать ситуацию на много ходов вперед.
— Да, вне всякого сомнения, — кивнул Дубов, пытаясь сообразить, к чему на сей раз клонит Рыжий. А тот продолжал:
— Ну хорошо, допустим, нам с вами удастся избавить мир и народ Белой Пущи от князя Григория. Встает вопрос — что делать дальше?
— В каком смысле?
— Ну, как наладить жизнь в Белой Пуще? И прежде всего — нужно некое легитимное лицо, которое могло бы встать во главе государства. Хотя бы на первых порах.
— Да, разумеется, — ответил Василий, еще не совсем понимая, о чем идет речь.
— На данный момент наиболее легитимной фигурой, как это ни парадоксально, является князь Григорий. После Ивана Шушка княжеский престол перешел к его дочке Ольге, а после нее — к ее супругу Григорию.
— Но ведь Григорий убил князя и заколдовал Ольгу! — возмутился детектив. — И вы еще называете его этим, как его, легитимным!
— Полностью с вами согласен, — вздохнул Рыжий, — но нам надо считаться с реальностью.
— Самым легитимным руководителем будет тот, кого изберет народ, — заявила Чаликова, которая внимательно прислушивалась к беседе Рыжего с Василием.
— Вы, Надя, мыслите категориями той эпохи и того мира, в котором живете, — возразил Рыжий. — Но нам это, увы, пока что не подходит. Удастся ли Чумичке расколдовать княжну Ольгу — это еще вопрос…
— Так давайте спросим у нее, не осталось ли еще кого-то из рода Шушков, — предложил Дубов.
— Да, не мешало бы, — согласился Рыжий.
— Ну так идемте же, — и с этими словами Надя повела Рыжего и Дубова к Змею Горынычу.
Змей мирно полулежал под березками, опершись средней головой о хвост. Правая голова щипала травку на лужайке, а левая задумчиво почесывала шею о березу.
— Ваша Светлость Ольга Ивановна, — вежливо обратилась Чаликова к средней голове, — мои друзья хотели бы поговорить с вами.
Рыжий и Дубов почтительно поклонились, а средняя голова гордо приосанилась:
— Слушаю вас. — И тяжко вздохнула. — Да только уж какая я теперь светлость…
— Мне хотелось бы узнать, — начал Рыжий, — какова была участь князей Шушков после того, как власть в Белой Пуще узурпировал князь Григорий.
Средняя голова вздохнула еще грустнее:
— Судьба самая печальная. Пес Григорий всех извел, под корень. Сначала моего батюшку, уж не знаю, то ли отравным зельем, то ли еще как, а потом меня колдовством к себе приворожил и заставил замуж выйти… — Средняя голова горестно замолкла.
— Да, но ведь кроме вас с батюшкой, еще и другие Шушки были, — напомнил Дубов. — Или я ошибаюсь?
— Были, да Григорий всех сгубил, — вступила в разговор правая голова. Она перестала щипать травку, приподнялась и оказалась как раз на уровне Рыжего, обдав его вчерашним перегаром. — Кого зарезал, кого опоил, а кого и задушил.
— Погодите! — воскликнула левая голова. — А как же княжна Марфа?
— Что за княжна Марфа? — переспросила Чаликова.
— А, ну это дочка князя Ярослава, двоюродного брата твоего батюшки, — уточнила левая голова, обращаясь к средней. — Али забыла?
— Да нет, помню, конечно, — пропищала средняя голова. — Погоди, Перемет, а разве Марфа уцелела? Знаю, что она пыталась сбежать, но ее поймали и убили. Разве не так?
— Не совсем, — ответила левая голова. — Марфа действительно убежала, но ее нагнали на Мухоморских болотах, и тот колдун заморский, что нас потом в Змея превратил, Марфу обернул лягушкой…
— Мерзавец! — густым басом проревела правая голова. — Да я этого колдуна сегодня в замке у Григория видел. Надо было его хорошенько тряхнуть…
— Тряхнем, — пообещал Дубов. — Так что же с Марфой?
— Ну вот, он наложил на Марфу заклятие, — продолжала левая голова, — что пребывать ей в шкуре лягушачьей, покуда не явится добрый молодец и не поцелует ее.
— Ну, это уже похоже на сказки, — разочарованно махнул рукой Рыжий.
— Какие там сказки! — возмутилась левая голова. — Про это многие в Мухоморье наслышаны, и до сих пор еще такие чудики находятся, что по болотам ходят и всех подряд лягушек целуют!
— Ну и дураки, — заключила правая голова.
— Это было бы слишком просто, — раздался позади голос Чумички. Надя вздрогнула:
— Ты всегда так неожиданно появляешься…
— Так я не один, а с Васяткой, — усмехнулся Чумичка. Действительно, рядом с ним стоял Васятка и с живым интересом изучал малопонятные письмена в колдовской книге.
— Ну и что же там слишком просто? — переспросил детектив.
— Я говорю, слишком уж просто — пришел, поцеловал и получил княжну. Наверняка ведь тот заморский колдун какую-нибудь закавыку придумал. — Чумичка взял у Васятки книгу. — Здесь сказано, что для расколдования княжны надобно, чтоб ее поцеловал не просто кто попало, а Иван-царевич.
— Ну, где ж мы вам Ивана-царевича возьмем? — безнадежно махнул рукой Рыжий.
— Бедная сестра Марфа, — вздохнула средняя голова. — Мы с ней, как сейчас помню, не всегда ладили, а все жаль…
— Себя бы лучше пожалела, — пробурчала правая голова.
— Погляди, Чумичка, — Васятка потянул колдуна за рукав, — здесь еще стоит слово «корысть», и почему-то оно написано вверх ногами.
— Ума не приложу, — развел руками Чумичка. — Да по-моему это слово не к Марфе вовсе относится…
— А я так думаю, что к Марфе, — уверенно заявил пастушок.
— Ну и что оно, по-твоему, означает? — спросил Дубов. — Говори, Васятка, не стесняйся!
— Я так считаю, что все дело в нем и есть, — смущаясь, сказал Васятка. — Не то тут главное, чтобы княжну поцеловать, и даже, может быть, не то, чтобы это сделал Иван-царевич, а чтобы по чистой душе, безо всякой корысти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
