Комната пылала. Дым застилал глаза. Отовсюду слышались крики. Распорядитель превратился в горящий факел. Его рот конвульсивно корчился в безмолвном вопле, пока огонь пожирал одежду и плоть.
Я настроился на силу Воды, которой прежде почти не пользовался. Опустошив ум от мыслей и преодолев некоторое внутреннее сопротивление, я расширил сознание за пределы дворца, прикоснулся к спокойному ночному морю и направил тонны воды в горящую комнату. К тому времени Тень погасила огонь вокруг людей. Я почувствовал, как гигантская волна ударила меня и отбросила к стене. Не желая привлекать к себе внимание, я погрузился под воду. Если бы кто-то из советников понял, от кого исходила магия, то мне вряд ли удалось бы дожить до утра.
В черном шаре, вызвавшем пожар, находилась не нефть, а какая-то магическая субстанция. Нефть горела бы в воде. Хотя, с другой стороны, волна могла сбить пламя резким ударом.
Поднявшись во весь рост, я осмотрелся. Судя по всему, огонь был остановлен. Вода доходила мне до шеи. Комнату освещал свет изотических факелов, расставленных под окнами дворца. Шторы сгорели; занавеси были сорваны. Я увидел Палатину, Танаиса, графиню и нескольких советников. Рядом с ними плавали обуглившиеся трупы.
— Хватайтесь за что можете! — крикнул Летиен.
В маленьком пространстве его голос казался очень громким. Вода доходила ему толькхГдо пояса. Он подошел к окну, уперся руками в стену и выбил ногой раму. На террасу и садовую аллею хлынул водопад. Поток потащил меня за собой, но мне удалось ухватиться за какой-то предмет. Когда уровень воды немного уменьшился, я увидел, что это был обгоревший остов стола.
Двери открылись, и в комнату вбежали солдаты. На полулежало пять обгоревших трупов. Уцелевшие люди смотрели друг на друга в ошеломленном недоумении. Я боялся думать о последствиях этого вечера. Из-за предательства человека, который тоже погиб при пожаре, над Лепидором нависла ужасная опасность. Подумать только! Мы абсолютно доверяли этому слуге.
В зале по-прежнему ожидали гости и придворные. Не желая вдаваться в объяснения, я велел пехотинцам открыть двери и отпустить людей по домам. Вся мебель в гостиной сгорела дотла — остались только небольшие обугленные фрагменты. Пехотинцы утирали слезы, заворачивая в парусину тела двух своих сослуживцев. Кроме предателя, погибли два советника. Одним из них был Мезентий. Я не мог придумать, что сказать его дочери — девушке на пять лет старше меня. Она с юных лет жила без матери. И вот теперь погиб ее отец…
Однако на этом проблемы не закончились. Когда последние гости покинули зал, во дворец пришли жрецы — Мидий, четыре его помощника и маг ума. Они потребовали сведений о происшедшем инциденте. Меня задел оскорбительный тон хэйлеттит-ского выскочки, и я едва не набросился на него с кулаками.
— В результате очередной диверсии мы потеряли нескольких людей. Отца пришлось отправить в госпиталь Кулы. Не беспокойтесь, понтифик. Я разобрался с этой проблемой.
— Ты ошибаешься, эсграф.
— В данное время я — граф, аварх Мидий.
Главой клана мог быть только здоровый и дееспособный человек. Во время болезни отца я, как его преемник, принимал на себя графский титул.
— Это не важно, — ответил жрец. — Кто-то во дворце использовал чары Воды. Мы имеем дело с ересью самого опасного и отвратительного вида. Мой маг ума проверит всех присутствующих и выявит богоотступника.
— Я не позволю вам этого, Мидий. Мой отец был отравлен! Пять членов клана мертвы! Дворец едва не сгорел от чар Огня, и нас спас маг Воды. Мы обязаны ему жизнями, аварх!
— Обращайся ко мне с должным почтением, Катан. Прочь с дороги, или я обвиню тебя в укрывательстве еретика!
— Позволив вам провести дознание, я нарушу Кодекс Чести!
Кодекс Чести был сводом древних фетийских правил поведения. Мы изучали их в Цитадели. Они требовали безукоризненной клановой верности, которая теперь уже почти не встречалась. Только несколько фетийских семейств, включая род Палатины, использовали Кодекс как основу своего уклада жизни.
— Если ты и следуешь Кодексу Чести, тебе придется его нарушить, — ответил аварх. — Здесь не Фетия. И ты не разжалобишь меня подобными штучками.
— Тебя ничем не разжалобишь, — вмешался Танаис.
Гримаса на лице Летиена вызывала ужас. Хорошо, что его гнев был направлен не на меня.
— Это я использовал чары Воды. Тебе придется забыть о том, что случилось. Ты ничего не сможешь сделать против меня.
Он жестом велел мне молчать, и я не стал возражать. Танаис мог защитить себя лучше, чем я — если, конечно, он действительно был тем самым Летиеном.
— Ты еретик, и я арестую тебя во имя Рантаса, — крикнул Мидий.
— Будем считать, что ты уже произнес свою маленькую патетическую речь. И осторожнее, жрец. Потому что я не раздумываю долго, сметая с дороги людей, которые мешают мне. Это касается и твоих пехотинцев, Катан. А теперь, аварх, ты можешь покинуть дворец и вернуться в храм.
Мидий бесстрашно посмотрел на Танаиса, затем перевел на меня. Его неприкрытая ненависть обожгла мое сердце холодом.
— Я еще увижу, как ты сгоришь на костре, — сказал он и, повернувшись на каблуках, направился к выходу.
Жрецы с угрюмыми лицами последовали за ним. Я так и не понял, о ком именно он говорил.
Меня одолевала ужасная усталость, но я не мог отправиться спать. Мне нужно было выяснить два неотложных вопроса, которые я не хотел откладывать до завтрашнего дня. Попросив Палатину и Гамилькара пройти в кабинет отца, я в который раз пожалел о том, что занял его место. Равенна удалилась в свою спальню. Когда мы устроились в креслах, я обратился к торговцу:
— Гамилькар, вы по-прежнему считаете, что за этими событиями стоит лорд Форит?
Танетянин выглядел мрачным и утомленным. По сравнению с ним Палатина казалась свежей, как солнечное утро.
— Я начинаю сомневаться в этом, — осторожно ответил лорд Барка. — Если он и участвует в войне против вашего клана, то не действует в одиночку. Подобные атаки приводят к банкротству торгового дома. В этом деле Фориту нужна поддержка сильного союзника.
— Меньше чем за месяц мы пережили нападение пиратов, набег туземцев, две диверсии в гавани и убийство короля Океании, — сказала Палатина. — Сегодня был отравлен граф Элнибал. Расположение событий во времени предполагает тесную взаимосвязь. Тем более что каждое из них нанесло ущерб Лепидору — даже смерть короля.
— Форит никогда бы не отважился на убийство монарха. Это большая политика, и торговый дом не справился бы с последствиями подобного поступка.
— Однако и здесь имеются намеки на его участие, — заметил я. — Сразу после смерти короля Кэнадрат объявил ему войну. Во время нападения был ранен Моритан. И мне кажется странным, что атака на Аркадия оказалась такой неудачной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
