— Заметь, я не сказал, что буду их блокировать и вообще не пускать в свой мир.
— А… Ну, да… Не сказал… — понурился Ир. — А долги, это больно?
— Я не люблю боль. — заметил я. — Мучить тебя точно не буду.
Ир встрепенулся.
— Тогда я согласен. Буду должен. Так мы пойдем к Ширушу? Может, с собой Исоро сразу возьмём. А то мало ли…
— Пока не стоит. Я хочу просто поговорить. Если бы не видение Киани-Звездочки, я бы ни за что не заговорил бы с ним.
— И я, — согласился Ир. — Он темный, страшный.
— Я смотрю, у тебя все страшные.
— Ты не страшный. Ты хороший.
— Подлизываешься?
— Нет. Просто сказал, что чувствую. Ты мне помогаешь, учишь. Мне нравится.
— Кстати, как твои источники, пробиваешь для них пути?
— Да. Семена к ним тянутся и перестали гибнуть. Я хотел еще источники разбудить, но ты сказал, пока нельзя, иначе очень сильные катаклизмы пойдут. Я жду, но энергии мало…
— Тебе энергии подкинуть?
— Нет, пока еще есть запасы. А потом вернем Звездочку и пополню.
— Разрешения спросить не забудь!
— Обязательно.
Мы скользнули в меж-мировое пространство. Ир быстро рванул вперед, указывая дорогу.
Ширушу… В прошлом мы сильно повздорили. Его захватчики нанесли большой урон моему миру, но дух мира темных магов говорил, что слабые должны погибнуть. И если я не выживу, значит, я слаб…
Его мир погрузился во тьму. В прямом смысле. Темные маги перевернули законы природы, в небо поднялась странная темная пыльца, что отражала свет звезды, и на землях вымерло большинство обитателей. Остальные, чтобы выжить, изменились и потеряли разум. Теперь жители мира Шируша больше походили на магических животных, обладающих невероятной разрушающей магией. Но разумных среди них не было…
Я смотрел на темный мир и задавался вопросом: «А стоит ли связываться с Ширушем?»
— Зачем пришёл? — раздался со всех сторон голос духа темного мира. Ир рассыпавшись на мелкие капельки рванул мне за спину, доверчиво прильнув.
— Думал, позвать тебя помочь сладить кое с кем… Ты же вроде любил сражения…
— И с кем?
— С Григорием.
— Дух Земли силен и свой мир в обиду не дает. Зачем вы туда лезете?
— Тебя не касается! — Ир выкрикнул и спрятался.
— Мне нужна помощь, и все. Поможешь?
— Нет. Слишком скучно. У Григория нет больше магии в его землях, а сам он слишком силен, чтобы лезть к нему.
— Ну и не надо, — выкрикнул Ир, и уже тише добавил. — Он страшный, пошли отсюда… Мы заберем Звездочку и без него…
— Звездочку? — Ширушу собрался в свою форму за одно мгновенье.
И как только он произнес имя Киани, я понял, что не хочу, чтобы он шел с нами.
— Мирх, Ир! Вот вы где! Лаваэль зовет, говорит пора! — Перед нами проявился Исоро.
— Отлично! Помчались! — обрадовался Ир.
— Мне надо на Миолу, предупредить Аргайла, — встрепенулся я, и мы повернули домой. Мой разум вдруг наполнило радостью. «Киани, я сдержу обещание и заберу тебя»!
— Мирх, — Ир оставался рядом с моим плечом. — Он летит за нами.
— Кто?
— Ширушу.
— Что ж, это его выбор…
Киани
Я совсем перестала разбираться в календаре, мои дни, недели и месяца перемешались. Мой малыш рос, и я уже ловила себя на мысли, что мне хочется увидеть его поскорей. Я обожала чувствовать, как он толкается у меня в животе, и любовалась тем светом, что исходил от его ауры.
Я посмотрела на корзинку полную грибов. Осень вступала в свои права и щедро снабжала грибников своими дарами. Несмотря на большой срок я по-прежнему любила уходить в горы. Тут было спокойно и необычайно красиво.
Больше я ничего не искала. Лаваэль заверил, что выход, который я ищу, совсем рядом, и в нужное время мне укажут к нему дорогу. Я не стала сомневаться в словах старого духа. Тем более, после ссоры с Зоей, за мной было пристальное внимание всех жителей поселка. Кто-то жалел девочку, кто-то поддерживал меня, но в любом случае избегать внимания не получалось.
Я нахмурилась. Зоя кричала и плакала тогда весь день. Семен рассказал мне, что про моё желание покинуть Землю Зоя узнала от Григория, именно он попросил девочку уговорить меня остаться. Но Зоя отреагировала на это совершенно неожиданно — бурной истерикой, проклятьями и обидой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Видя ее слезы, я чувствовала себя отвратительно. Мне не хотелось привязываться к ней или давать ей надежду на то, что мы будем вместе… Но и проигнорировать ее не могла.
Стараясь подавить угрызения совести у себя в душе, все больше злилась на Григория, который давил на меня таким образом. Семен, выполняя поручение духа Земли, тоже внес свою лепту. На меня обрушился просто поток уговоров: Земля твой дом, твоя магия нужна здесь, у тебя будет прекрасное будущее, у твоего малыша будет дом…
А потом его Маша разродилась. Семен сам принимал роды, я была рядом, помочь в случае чего. Наконец-то я увидела, как рождается ребенок на земле, как его дар словно сияние светлячка наполняет его тело. Но первый вздох и…
Магия дара, казалось, просто растворилась в окружающем мире. Семен окружил дочку своей энергией, пустив ее по коже малютки, но дар все равно разрывался с душой, и только тончайшие нити, что успел сохранить ее отец, говорили о том, что дар полностью не утерян, и у девочки будут способности.
Семен был так счастлив и горд, а я не могла его поздравить. То, что видела я, потрясло и напугало меня. В отличие от целителя я видела, не только, как гас свет, я видела, как тончайшие нити просто отрывались от души девочки. Они так сильно тянулись прочь, что отрывали кусочки души.
При моем появлении на Миоле, Мирх говорил, что моя душа рваная, иссохшая, теперь я видела почему. Раз за разом, перерождение за перерождением я теряла саму себя, и если я не смогу вернуться, то же самое ожидает и моего сына.
А Семен не понимал этого, радостно улыбаясь, он говорил о том, что скоро я сама стану мамой и пойму, какое это великое счастье. Впервые я вспылила. Страх за моего малыша затмил мой контроль. Я кричала Семену, что он ничего не понимает. Мой ребенок не человек, мой ребенок дракон! Ему будет мало тех нитей, что можно будет ему сохранить. Что боль, которую он испытает, будет в тысячу раз сильнее, что испытала его дочка, ведь он магическое существо.
Я разревелась тогда и убежала в горы. Мне не хотелось возвращаться в поселок. Меня нашел Федор Ильич, сел рядом, сначала протянул платок, потом пирожок и фляжку с квасом. Он ничего не говорил, но его присутствие помогло пережить тот момент. Говорят, молчание лечит лучше, чем слова. В тот раз я поняла, что это значит.
Когда я вернулась, Семен извинился передо мной. Он не знал, что мой ребенок не человек. Я же извинилась за крик. После этого мы больше не говорили о том, чтобы я осталась. С удовольствием я стала помогать Маше ухаживать за дочкой, и постигала правила обращения с младенцами, убаюкивала девочку вечерами, давая Маше время передохнуть и побыть с мужем. В тот момент я поняла что безумно хочу ощутить вес своего мальчика у себя на руках, петь именно ему колыбельные.
Но дни сменялись днями, я стала более подробно учить Семена основам целителей, проверяя эти знания на практике. Мы полностью вылечили Олега, и его мама была нам искренне благодарна.
Время от времени я ловила на себе взгляды Зои и Илиаса. Девочка всегда убегала, стоило мне только позвать ее, а вот Илиас словно ждал чего-то, и от этого мурашки вновь бегали по телу.
Федор Ильич после встречи в лесу, частенько провожал меня в горы, показывал, какие растения здесь растут, рассказывал, как их правильно собирать, и ни разу не упрекнул в моем желании вернуться на Миолу…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я глубоко вздохнула и с наслаждением вытянула ноги. Федор Ильич сделал на смотровой площадке скамеечку, и я частенько тут отдыхала прежде, чем спуститься вниз. Сейчас же я просто любовалась открывающимся видом и ждала, когда он выйдет из леса. Он, как истинный лесовик, находил грибы и травы, только мельком взглянув вокруг.
