— Которая из них ваша невестка, капитан? — Салато свесил голову в люк.
— Рыжая? — спросил Венето, высовываясь. — Капитан, рыжая спасла эту, другую, когда их гондола пошла ко дну. Мы не могли просто бросить ее там.
— Ты поняла? — шепнула я Заре. — Дож с матерью всех провели, воспользовались взрывом, чтобы…
— Филомена! — перебила меня свекровь. — Изволь немедленно объясниться.
— Если пообещаете не убивать мою подругу.
— Подругу? Эта тварь — вампир.
Я изобразила оскорбленную добродетель:
— Дона Маддалена, матушка, при всем уважении, не стоит использовать такие гадкие слова в отношении существ, чей грех лишь в том, что они не похожи на нас.
— Какие слова?
— Например, тварь. Это гадкое слово. Впрочем, прошу прощения. Кто я такая, чтобы вам указывать? Синьора Муэрто, капитан, умоляю, уделите мне несколько минут наедине.
Мы помолчали. Свекровь смотрела на меня каким-то оценивающим взглядом. Наконец она повернулась и стала подниматься по лестнице.
— Ступай за мной. Твоя «подруга» пусть ждет здесь. — Синьора Муэрто издала короткий гортанный звук, и малышка-маджента, привычно сидящая на моем ухе, сбежала по руке, подпрыгнула и свернулась внутри настенного светильника. — И если эта тварь попытается бежать, саламандра сожжет ее ко всем чертям.
Ох! Чикко подвергли дрессировке? Натаскали на вампиров? И она на это согласилась? Сменила хозяйку?
Поднимаясь следом за свекровью, я бросила через плечо целых два взгляда: ободряющий — Заре и полный укора — предательнице-мадженте.
* * *
Тишайший Муэрто встретил рассвет на причальных ступенях Рива дельи Скьявони.
— Грустишь? — Синьор Копальди присел рядом и тоже посмотрел на море.
— Зелье, которое ты впарил мне, плохо действует на желудок.
— Что значит впарил? Ты сам велел мне купить на улице Алхимиков самое действенное снадобье, прогоняющее хмель.
— Оно отвратительно на вкус.
Дож достал из кармана стеклянный флакончик и продемонстрировал его секретарю.
— Поверю тебе на слово, — хмыкнул Артуро. — И в оправдание сообщу, что стряпня кока на «Морте Нера» мне тоже по вкусу не пришлась.
— Матушка в порядке?
— Более чем. Она устроила своей команде такой скандал за небрежение обязанностями, что мне самому пришлось подавить порыв схватиться за швабру и ведро. Шхуна на ходу, нынче ночью она курсирует у входа в лагуну, скрыв опознавательные знаки.
— С какой целью?
— С целью сдерживания корсарской эскадры.
— Разве нас собрались штурмовать? Я велел батарее острова Николло не палить почем зря. Думаешь, зря?
— Пока непонятно. Совет пиратских капитанов был назначен на вчерашний вечер, но мне пришлось лететь на твой зов, так что результаты переговоров мы узнаем не раньше полудня.
— Подождем. На всякий случай я вступил в альянс с герцогом Альмадивой, и этот… достойный гражданин одолжил нам три сотни бойцов своей личной дружины. Они разместились в новых казармах. Кстати, как бы так изящно отправить герцога с его армией подальше от Аквадораты? Предложим ему тучные луга Амазонии? Там, конечно, лугов пока нет, зато есть орды агрессивных дикарей…
— Чезаре! — перебил дожа Копальди.
— Что Чезаре?
— Что тебя гложет? Изящная операция завершена, мы выловили четверку шпионов Селима Великолепного, и теперь у нас есть прекрасный повод начать дипломатические переговоры.
— Но Паоле, или как там ее на самом деле зовут, удалось скрыться.
— Досадно, — согласился секретарь. — Когда именно ты понял, что это не твоя поко-комская роза?
— Да почти сразу. Артуро, я, может, способен позабыть имя любовницы, но все прочее… — Чезаре криво усмехнулся. — Она бросилась ко мне с поцелуями, и я в тот же миг понял, что этих губ еще не целовал.
— Но ты решил поддержать игру.
— Не обижать же хорошенькую синьорину. Было любопытно, кто исполнит роль папеньки-губернатора, и я рассудил, что пусть она играет дальше, являя мне всех своих подельников. Если бы все пошло по моей задумке, сейчас в Аквадорате полным ходом шел бы выбор тишайшей невесты, а мы бы с тобой, посмеиваясь, мешали бы воплощению самых чудовищных планов правителей прочих держав. Но море послало мне Филомену.
— Вот! — торжесвующе воскликнул Артуро. — Причина твоей хандры именно в синьорине Саламандер-Арденте.
— Да, — вздохнул дож. — В синьоре Муэрто, в моей супруге. Сегодня она получит развод и исчезнет из моей жизни навсегда. Надеюсь, капитан Филомен не терял времени зря и подарит миру первенца в третьем поколении. Сражаться с его младшей сестрой за аквадоратский престол мне бы не хотелось. Как думаешь, она хоть полгода переждет, прежде чем вновь бежать под венец?
— Мне любопытно, как фамилии Саламандер-Арденте достался королевский атолл.
— А мне нет, — отрезал дож. — Кстати, дружище! Ангела! Твоя рыженькая невеста до сих пор сидит в спальне веселого дома.
— Когда, ваша серенити, — протянул Копальди, — я соглашался на брак с синьориной Инкудине, даже вообразить не мог, что моей невесте придется проводить время в столь неприличном месте.
— Можешь всем жаловаться, что я потребовал этого по праву первой ночи.
— Скажут, что я благородно прикрываю женитьбой грех правителя.
— Ну и что?
— И синьоры из гильдий начнут подсовывать тебе в постель своих дочурок, чтобы ты потом выдал их замуж за дворян.
Перспектива дожа не обрадовала.
— Теперь, Артуро, из-за тебя и мне придется жениться, чтобы догаресса стерегла супружеское ложе.
— То есть я еще и виноват? Кстати, на ком?
— Без разницы. Хоть на доне да Риальто, пусть Маламоко утрется.
— Маламоко?
— Господи, Артуро, ты, наверное, единственный в Аквадорате, кто не выяснил еще пол синьорины Карлы.
— А это уже обидно.
— Что именно? Что ты мой друг, а я скрывал от тебя правду?
— Что твоя проклятая кузина, то есть кузен, напропалую со мной флиртовал, и — о ужас! — даже подарил однажды лобзание. — Артуро сплюнул. — Какая гадость!
Дож расхохотался:
— Вот за это я и люблю тебя, дружище. Ты верен мне безусловно.
— Чезаре, это ведь отвратительно!
— Один раз не считается. Видимо, ты бросал слишком пламенные взгляды на белокурую Мауру. Карло ревновал и решил переключить твое внимание на брюнетку.
— Но твой дядюшка Фаусто…
— Слишком хотел произвести на свет девочку, и, когда ему этого не удалось, назначил дочерью младшего сына. Помнишь, в его доме были одни мальчишки?
— Я даже помню лохматого черноглазого сорванца в холщовых штанах, который обувал туфли на каблуках и топал в них по доскам пирса из конца в конец.
— Ну видишь, ты и сам мог бы догадаться, если бы захотел.
— И что теперь?
— Будем жить дальше, Артуро, разгребать королевские сортиры и стараться, чтоб в нашей безмятежной Аквадорате все работало как надо. Сегодня мы выпустим из «Нобиле-колледже-рагацце» дипломированных благородных девиц, подпишем Карле Маламоко разрешение на отплытие, чуть обидим командора да Риальто, чтоб не расслаблялся, сплаваем на корсарский флагман… Нет, погоди, туда мы не поплывем, отправим гонцов с приглашением. Не хватало еще, чтобы его серенити, как какой-то материковый феодал, спешил поздороваться с пиратами. Да, гонец — так будет лучше. Что там экселленсе? Он присматривает за нашими нукерами или янычарами?
— Все, как приказал его серенити. Пленников поместили в свинцовые камеры Пьомби, и днем на стражу заступят гвардейцы. Объясни мне, почему ты сам решил принять участие в погоне?
— Да ерунда, — смутился Чезаре. — Ко мне в комнату явился один из Ночных господ и сообщил, что в переулке неподалеку от Рива дельи Скьявони какой-то неизвестный досаждает девушке, похожей на дону догарессу.
— И куда он потом делся?
— Неизвестный?
— Вампир?
Дож пожал плечами:
— Довел меня до места и растворился во тьме, как ему и положено. Мне было не до того. Рыжеволосая синьорина как раз убегала, я побежал следом, заблудился, пошел назад, услышал женский вскрик… Короче, я где-то с час бродил по переулкам, пока наши гвардейцы меня не разыскали.
