– Нет, – ответила Сетра. – Лучше вы мне о нем расскажите.
Тазендра открыла рот, захлопнула его и наконец проговорила:
– Миледи, я не очень сильна по части сообразительности...
– На свете не было более глупого волшебника, которому удалось бы прожить больше пятисот лет. Заходите.
Тазендра послушно вошла в комнату и пролепетала:
– Я не...
– Смотрите, – сказала Сетра таким напряженным голосом, что Тазендра испытала некоторое удивление и даже легкий приступ страха. – Оглянитесь по сторонам. Каким он был? – продолжала Сетра допрос.
Тазендра удивленно обвела глазами комнату – разные предметы черной одежды разложены аккуратными кучками тут и там, словно прикрывают дыры в полу; несколько пейзажей, выполненных в пастельных тонах; на стенах записки следующего содержания: «слшкм дал впер получится р скольз в конц», или «12 факт хруст нехв, попр 16 и квр в/гель – СЛЕДИ ЗА ВСПЫШКОЙ!!!». У окна три цветка в горшках, засохшие несколько лет назад; разобранная кровать с бледно-желтыми простынями, перепачканными кровью. Тазендра снова хотела что-то сказать, но не смогла, и просто медленно прошла по комнате, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть какой-то предмет, особенно ее заинтересовавший.
Неожиданно Тазендра поняла, что плачет.
– В чем дело? – мягко спросила Сетра.
Несмотря на слезы, Тазендра ответила спокойным ровным голосом:
– Лейка возле цветов.
– И что?
– В ней вода, но цветы все равно...
– Да, – проговорила Сетра. – Еще что?
Тазендра кивнула в сторону столика у кровати, на котором лежали блокнот, перо, чернила и пресс-папье; в блокноте неровным почерком, словно Гиорг писал спросонья, было нацарапано несколько строк.
– Он не...
– Совершенно верно, – согласилась с ней Сетра. – Природа не наделила Гиорга ярким поэтическим даром. Что еще?
– Кто такая Диэсс?
– Леди, занимавшая все его мысли в течение нескольких лет. В поэме о ней упоминается?
– Нет, нет. К лампе у кровати прикреплена записка от нее.
– Да, я вижу. Что там говорится?
– Она ценит его дружбу.
– А это означает, что его любовь ей не нужна.
– Мне тоже так показалось. И все же...
– И все же она прикреплена к лампе у его кровати. Что еще?
Тазендра махнула рукой в сторону серого кресла в углу, мягкое, совсем старое, казалось, оно вот-вот развалится на части; одной ножки не хватало, вместо нее Гиорг использовал стопку книг, обшивка порвалась, а подголовник скривился на одну сторону.
– Время от времени Гиорг садился в кресло и любовался картиной. – Тазендра показала на противоположную стену. – Разрушенный замок... наверное, он думал о том, что когда-нибудь его восстановит. Полагаю, это его дом. А еще он точил меч, когда погружался в размышления о своем родовом гнезде. – Тазендра смотрела на точильный камень, лежащий рядом. – Так он медитировал. Лично я... – Тазендра замолчала и покраснела.
– Конечно, – сказала Сетра. – Вы ведь тоже дзур. А дзуры относятся к процессу затачивания клинка как к особому ритуалу – с одной стороны, такое мужественное занятие. А с другой – очень успокаивает. Подготовка к будущему, своего рода вызов, угроза, ровные ритмичные движения навевают мысли о клинке, его истории и судьбе. Это время, чтобы подумать о жизни и ее цели – и найти ответы на все вопросы. Потому что иначе дзур не может.
– Иногда, – мягко продолжала она, глядя на картину, так занимавшую Гиорга, – представители других Домов смеются над дзурами, называя их глупыми или слепыми. На подобные оскорбления нет ответа, поскольку дзур считает ниже своего достоинства за них убивать; однако у него есть клинок, и, затачивая его, дзур размышляет о дыхании будущего и славе, которая заключена вовсе не в том, чтобы тебя помнили, а в знании – ты бросил вызов целому миру, свершил невозможное и доказал всем, кто не является дзуром, что в сражении заключены величие и красота. И не важно, чем оно закончится. Вот какие мысли посещают дзура, когда он берет в руки точильный камень и смотрит на какой-нибудь предмет, напоминающий ему о прошлом. И в конце концов он начинает чувствовать порывы ветра, уносящего его в будущее.
На одно короткое мгновение Тазендре показалось, что Сетра говорит, обращаясь к самой себе, но потом она вздохнула и прошептала:
– Вы все понимаете.
– Я прожила долгую жизнь, друг мой, – улыбнувшись, ответила Сетра. – Более того, Гиорг был моим другом; он обсуждал со мной вещи, о которых никакой дзурлорд не станет говорить с представителем другого Дома.
– Да, наверное, – проговорила Тазендра, взглянув на Чародейку Горы Дзур. – Наверное.
Тазендра немного помолчала, а потом вдруг сказала:
– Жаль, что я его не знала.
– Да, – ответила Сетра. – Он бы вам понравился. Идемте. Я увидела то, что меня интересовало. Нужно приказать слугам сложить его вещи. Возможно, их захотят забрать родственники. Затем я попрошу навести в комнате порядок и застелить постель. Я намерена здесь поселиться и вечерами вспоминать о Гиорге. Мы найдем слуг, а потом попытаемся отыскать наших друзей, которые, вне всякого сомнения, находятся в Императорском крыле вместе с Каавреном.
– Миледи, – сказала Тазендра и показала на дверь.
– Миледи, – повторила за ней Сетра.
Тазендра вышла первой, и они направились по коридору как раз в тот момент, когда наемный убийца Марио вошел в Императорское крыло дворца.
ГЛАВА 27
В которой рассказывается о цареубийстве в первый, но не в последний раз
Если кто-нибудь возьмет за труд заглянуть в четвертый том монографии Дентраба под названием «Императорское крыло старого дворца», он узнает, что туда можно попасть через девяносто один вход. Каждый из них описан во всех подробностях: расположение, размер, функции, использование и история. Если же вместо этого вы посчитаете необходимым проштудировать работу Баррина «Архитектура старого Императорского дворца», в третьей главе восьмой книги имеется раздел «Девяносто один вход в Императорское крыло», хотя никаких деталей вы здесь не отыщете.
Возьмем еще один пример – в третьем томе «Истории дверей и окон» Каиру, которую можно найти в рукописи в Библиотеке Валлиста в Императорском дворце, автор утверждает, будто в Императорское крыло можно попасть через сто шесть входов, каждый из которых охарактеризован со страстью истинного знатока.
Нам не стоит беспокоиться по поводу точного числа дверей по двум причинам: во-первых, Г'ерет в ряде писем указывает на необходимость организовать охрану шести различных входов из внешнего мира в апартаменты, в которых в разное время суток может находиться его величество, – а посему нас будет интересовать именно это число. Во-вторых, нам доподлинно известно, как Марио проник во дворец, и данная информация является существенной для нашего повествования.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
