Вот она и сделала это, подумала Венди, отодвигаясь от Селдена на шаг. Практически объявила, что готова четыре часа заниматься с ним сексом.
— А как Шон целый день их развлекает? — поинтересовался Селден.
— Везет в конюшню — у моей старшей дочери есть пони, — в парк и обычно к кому-нибудь на день рождения.
— Он один с ними справляется?
Венди кивнула.
— Шон дрянной человек, но хороший отец. К сожалению.
Дверь лифта открылась, и они вышли на большую площадку со сложенной из стеклянных зеленых блоков стеной. На полу лежал восточный ковер.
— Мило, — осторожно проговорила Венди.
— Ты еще ничего не видела. — Селден открыл незаметную в стекле дверь, за которой располагалось огромное пустое пространство. Мансарда Селдена была гораздо больше мансарды Венди — площадь гостиной и кухни составляла, наверное, две с половиной тысячи квадратных футов. Хозяин не солгал: с декораторскими способностями у него было туго. В центре комнаты стоял длинный деревянный стол, окруженный восьмью стульями, вдоль стены с окнами — диван со стеклянным кофейным столиком перед ним. И все. Венди не знала, что сказать.
— Здесь…
— Пусто, да? — спросил Селден, направляясь на кухню. — Я все собираюсь купить какую-то мебель или хотя бы нанять декоратора. Но ты знаешь, как это бывает. Ты занят, все откладываешь, и не успел оглянуться — прошло два года.
— А хотя бы кровать у тебя есть? — спросила Венди.
— Да. И телевизор с большим экраном. В спальне. Все свои шоу я смотрю лежа в постели.
Венди проследовала за ним в кухню, и ее шаги гулко звучали на голом деревянном полу. Она и не представляла себе, что у Селдена Роуза — агрессивного, облеченного большой властью деятеля индустрии развлечений — вот такая жизнь. Но людей узнаешь, только поближе познакомившись с ними. Вероятно, Селден несколько рисковал, позволив ей увидеть свою квартиру. Он должен доверять ей, чтобы знать — она не побежит в «Сплатч Вернер» болтать о его скудно обставленном жилище. Внезапно Венди вообразила, как Селден лежит на кровати один, в халате, с телевизионным пультом в руке и смотрит отснятый материал своих разнообразных телешоу. Венди это казалось очень беззащитным и печальным. Но вместе с тем и понятным.
— У меня есть бутылка охлажденного шампанского, — сказал Селден, открывая холодильник. — «Кристаль». Виктор подарил мне его в прошлом году.
— И ты до сих пор не выпил его? — удивилась Венди, подойдя сзади к Селдену.
— Наверное, ждал особого случая. — Он повернулся с бутылкой в руке, так что они чуть не столкнулись.
— Извини.
— Все в порядке. Венди, я…
Не закончив, Селден вдруг наклонился и начал целовать ее.
В этот миг давно сдерживаемые эмоции хлынули наружу, и они сплелись в страстном объятии. Селден отвлекся лишь на секунду, чтобы поставить бутылку шампанского. Не переставая целоваться, они раздевались. Селден повел Венди в гостиную, к дивану.
— Моя грудь, — прошептала Венди. — Мой живот. У меня трое детей…
— Мне наплевать, — пылко прошептал он.
Когда час спустя они все еще занимались любовью, зазвонил телефон Венди. Его звук гулко отдавался в пустом помещении.
— Мой телефон… — сказала она.
— Тебе необходимо ответить?
— Не знаю…
Через несколько секунд телефон умолк, загудел сигнал поступившего сообщения.
— Лучше ответь. — Селден отпустил Венди. — Незачем нервничать.
Венди встала с кровати и нагая прошла в гостиную. Там на столе лежала ее сумка. Венди отыскала в ней телефон.
— Мама, ты где? — спросила Магда хриплым, укоряющим шепотом, напутавшим Венди. — Где ты? — снова спросила дочь. — Мы все в прыщах. И нас тошнит…
Луч нестерпимо яркого солнца упал в открытое стеклянное французское окно, скользнул по кровати и остановился на лице Виктории, отчего та внезапно открыла глаза.
Виктория села и тут же со слабым стоном легла. Голова казалась бетонным блоком, зажатым в тиски.
Только не это. Неужели она до сих пор пьяна? И почему открыты ставни?
М-м-м. Она, должно быть, открыла их, когда прошлой ночью вернулась в номер. Да, теперь Виктория вспомнила: она выходила на балкон, любовалась морем и луной, ее белым светом, искорками, вспыхивавшими на маленьких волнах. Виктория помнила слова: «Здесь, кстати, ничуть не лучше, чем в Хэмптоне. Но французы так кичатся своим Канном».
Кому же она это сказала? Не Пьеру… Может, Лайну Беннету? А она видела вчера вечером Лайна? Его лицо встало у Виктории перед глазами — в окружении других лиц, как на фотографии для школьного ежегодника. Она представила Лайна во фраке, он чем-то от души забавлялся.
Виктория вдруг рывком села. Это был не Лайн, а тот актер. Французский киноактер, которого она встретила… в отеле… поздно ночью. Просто диву даешься, какие у французов кинозвезды. У этого огромный нос, хотя он, кажется, совсем еще молодой. Виктория надеялась, что он не спит в ее номере. Подобное случалось раньше, когда она просыпалась и видела людей, спящих в креслах и на полу, а однажды даже нашла мужчину, спящего в ванне. Но это все происходило в Лос-Анджелесе, где такое бывает постоянно.
Виктория подобралась к краю кровати и оглядела комнату. Никого чужого как будто нет. Она с облегчением села. Однако с этим молодым мужчиной у нее ассоциировалось какое-то неприятное чувство. Она переспала с ним? Или, может, оскорбила его? Виктория вспомнила, как насмехалась над его носом, утверждая, что он превышает средние размеры. Она заявила также, что, будь он американским актером, ему пришлось бы отрезать кончик носа. Не от этого ли шевелится внутри ощущение вины? Но кажется, француз не оскорбился замечаниями по поводу его носа. Французы гордятся своими шнобелями и говорят, будто находят им такое интересное применение, какое американцам и не снилось.
Виктория хмыкнула. Надо выпить кофе. Кофе подстегнет умственную деятельность.
Она сняла трубку и по-французски попросила принести кофе с молоком.
— Доброе утро, мадам. Извините, но это займет час.
— Час? — изумилась Виктория. — Чтобы принести чашку кофе?
— Да, мадам. Сегодня утром очень много заказов.
— Да что это за отель? — Виктория пришла в отчаяние. — Здесь не так много номеров…
— Вы можете позавтракать в ресторане, мадам. Там очень уютно. Вид на море.
— Здесь отовсюду вид на море. — Виктория раздраженно вздохнула. — И пожалуйста, попросите, чтобы меня перестали называть «мадам». Я не замужем.
Она положила трубку и в раздумье села в кровати. Платя две тысячи долларов за ночь, можно было бы получить утром в номер чашку кофе!
