Читаем без скачивания Лучшее из "Молот и Болтер" - Дэн Абнетт

— Надо идти! — закричал Бас сквозь шум и схватил Сиррика за руку.

Он не стал дожидаться ответа, а потянул Сиррика на доски, соединяющие купол с ближайшей крышей. Они быстро прошли по мосткам — сперва сам мальчик, затем его новообретённый друг. Визг сзади заставил Баса обернуться. Несколько крюконосых забрались по стене изнутри купола. Они заметили мальчиков и пустились в погоню, на бегу стреляя из своих несуразно больших пистолетов.

Как только Сиррик перебрался через первую расщелину, Бас пинком сбросил доски. Затем снова схватил его за руку и побежал.

Противовоздушный огонь наполнил небо, освещая путь по крышам. Призрачные силуэты, атакующие орков сверху, были вынуждены улететь. И считанные мгновения спустя возобновился артобстрел. Бас был уже на середине мостков, когда артиллерийский снаряд угодил в здание, к которому он бежал. Тот пробил крышу и несколько верхних этажей, прежде чем взорваться где-то в глубине. Мальчик с ужасом смотрел, как здание впереди начало разрушаться, превращаться всего лишь в груду ничем не связанных камней. Повернулся и прыгнул к тому краю крыши, где застыл от страха Сиррик, как раз когда доски под ногами рухнули вниз.

Пальцы не достали крыши. Бас почувствовал, как началось головокружительное падение. Но маленькие руки протянулись вперёд, когда он начал падать, вцепились в запястья и подтянули его к зданию. От сильного удара о каменную стену мальчик скрючился, но маленькие руки не отпускали. Бас взглянул вверх и увидел кряхтящего Сиррика с лицом, искажённым болью, перегнувшегося через край, вспотевшего от усилия не дать ему разбиться насмерть.

Бас скрёб ногами в поисках опоры и нашёл небольшой выступ. Выдержать его вес тот не мог, но всё же Сиррику стало полегче.

Можешь залезть наверх?

Мальчик вытянулся и ухватился за крышу. Затем Сиррик потянул вверх, и он подтянулся и перекатился через край. Снова обманув смерть, Бас лежал и пытался отдышаться. Адреналин струился в венах. Над ним склонился Сиррик.

Мы не можем здесь оставаться. Разве нет какого-нибудь другого пути?

Земля дрожала. Новые взрывы сотрясали город, ударяя к северу от них. Времени ждать, когда дрожь утихнет, не было. Как только мальчик перевёл дыхание, то встал на ноги.

— На поверхности зеленокожие будут повсюду, — печально сказал Бас, но, глядя на пустое место, где ещё мгновение назад стояло здание, понимал, что оставаться наверху не менее опасно. К тому же рухнувший дом был единственным, связанным с тем, на котором они сейчас стояли. Похоже, выбора не было. Что ж, если нельзя идти по земле и нельзя идти над землёй….

— Ну, есть ещё один путь, — сказал Бас. — Пойдём.

Дед начал тренировать Баса после того, как шайка Крэвина избила мальчика в четвёртый раз. Тот раз был самым худшим. Один из младших — гадкий парень с крысиным лицом по имени Саркам — по-настоящему пырнул Баса в живот садовым ножом. Пролилось много крови, и из-за этого его перестали бить дальше. Вместо того чтобы как обычно брести, полностью удовлетворённые, Крэвин и его шайка бежали, сознавая, что вышли за грань, и, если их поймают, то будут серьёзные проблемы.

Бас ковылял домой, прижав руки к животу, притягивая взгляды тех, мимо кого проходил. Неопрятная женщина в грязном фартуке выкрикнула: «Мальчик, тебе помочь?»

Бас не обратил на неё внимания и пошёл дальше. Он знал, что Сарж будет ждать за столом с разложенной аптечкой. Дед предупреждал, что другие мальчики могут сегодня накинуться. В конце концов, Бас уже оправился с последнего раза.

Но сейчас было иначе, и не только потому, что Бас не плакал.

Что гораздо важнее, он действительно пытался дать сдачи.

Честно говоря, неумелые попытки ответить ударом на удар окончились полным провалом, но застали других мальчишек врасплох. Впервые Бас увидел искорку сомнения в глазах. И понял, что им знаком страх. Они любили причинять боль, но чувствовать её — нет.

Тогда Бас понял, что решение — его дед.

И когда старик зашивал рану в животе, Бас пристально глядел на него.

— Что-то хочешь мне сказать, пацан? — произнёс Сарж.

Ответ мальчика вырвался с рычанием, которое удивило даже его самого:

— Я знаю, кто ты. Знаю, что делал, как сражался. Шерридан сказал мне. Он назвал тебя героем Империума!

Внезапно гнев исказил ужасное лицо и Сарж рявкнул в ответ: «Ты думаешь, что имперские герои живут так, глупец?» Показал на сырые, в пятнах влаги стены. «Шерридану вообще ничего не следовало говорить. Слышишь?»

— Мне плевать на это, — отрезал Бас. С отказом он не смирится. Только не в этот раз. — Ты можешь научить меня. Помочь мне, сделать меня сильнее. Сделать так, чтобы я мог убить их, если захочу.

Дед встретил его взгляд. Казалось, прошла вечность, но ни один не мигнул и не отвёл взгляд.

— Я могу научить тебя, — сказал наконец старик, торжественно кивая. — Но это будет больнее всего, что ты до сих пор испытывал. И, когда начнём, дороги обратно уже не будет, так что лучше будь абсолютно уверен.

— Оно того стоит, — прошипел Бас, — отделать этих ублюдков хотя бы раз.

Дед впился в него глазами. И снова кивнул: «Мы начнём, как только сможешь» — сказал он Басу.

Так они и сделали.

Началось всё довольно просто. Часами Бас бегал вокруг старого мёртвого дерева на заднем дворе многоквартирки. И постепенно количество приседаний, отжиманий и подтягиваний, которые он мог сделать, стало измеряться уже двузначными числами. Ещё за полтора месяца старик довёл результаты до трёхзначных. Затем начали тренироваться с грузами, какие только могли найти — камни, старые покрышки, мешки с цементом.

Бас научился пользоваться палками, ножами, разбитыми бутылками — всем, что можно использовать как оружие. Он стал сухим и твёрдым, как мясо грокса, которым они питались. Стал быстрее и сильнее, чем когда-либо представлял возможным. И каждая доля этого была заработана потом и кровью — но никогда слезами.

Слёзы были под запретом.

Дед был жестоким, безжалостным учителем. Каждый день был труднее, болезненнее, суровее, чем предыдущий. Но Бас не сдавался, его поддерживала ненависть, бурлящая внутри. Ненависть не только к Крэвину и его школьным хулиганам. Мальчик ненавидел всё несправедливое, что только знал. И даже когда дед превращал его во что-то новое, что-то упорное и независимое, Бас научился ещё более глубокой и сильной ненависти к старику. Его ошибками, со временем случающимися всё реже и реже, Сарж пользовался с такой безжалостной жестокостью, что мальчик даже задумался, кто был хуже — Крэвин или его дед.

Вряд ли это имело значение. Бас видел результат. И остальные тоже.

Шли дни, и шайка Крэвина дразнила его всё меньше. Иногда мальчик краем глаза видел, как они нервно поглядывают на него. Бас распознал сомнение, которое видел раньше. Недели с последнего нападения превратились в месяцы. Мальчик задумался, а не сдались ли они вообще.

Потом, незадолго до Дня Императора, Крэвин и его шайка устроили засаду в узком переулке. Набросились на него и затащили туда.

Бас отреагировал мгновенно, не думая, и разбил одному нос вдребезги.

Тот завопил и, прижав руки к покрытому алым лицу, выбыл из драки.

Крэвин что-то крикнул, и вся шайка отпрянула, встав полукругом вокруг мальчика. Бас увидел, что все достают ножи. Но если они думали, что он наложит в штаны, то серьёзно ошиблись.

— Ну давайте! — зашипел на них Бас — Все вы!

И вытащил из-за пояса брюк свой собственный нож.

Сарж о нём не знал. Бас не говорил ему, что сейчас ходит с оружием. Однажды утром мальчик нашёл его на ведущей в подвал лестнице — маленький кухонный нож в потёках чьей-то крови. Когда дед был на работе, Бас вымыл и наточил его. И начал носить с собой, чему сейчас был рад. Это был его «уравниватель», хотя шансы были всё же сильно не равны.

Сейчас Крэвин был уже не так самоуверен, но махнул рукой, и остальные бросились вперёд.

Бас прочёл их движения, как учил старик. Ближайший собирался пырнуть его прямо в живот. Бас увернулся. Его рука мелькнула, и сухожилия на запястье нападавшего оказались перерезаны.

Тот упал на колени, сжимая кровоточащую руку, и переулок наполнился криками.

Бас сильно пнул его в лицо и зарычал остальным: «Давайте, ублюдки!» Потом ещё раз пнул раненного.

К такому остальные были вовсе не готовы. И вовсе этого не хотели.

Шайка распалась, мальчики побросали ножи и разбежались из переулка на все четыре стороны. Остался только Крэвин. Он никогда ни от кого не бегал. Если побежит сейчас, то утратит всю свою власть и положение, и он это хорошо понимал. Но в глазах Бас видел: тот, кто так долго внушал ужас, сейчас сам смертельно боялся.

Бас кружил лёгкой походкой, нож поднят, движенья свободны.

— Бас бастард, — сказал он, подражая голосу Крэвина. — Ты понятия не имеешь, насколько был прав, ты, кусок дерьма.