И так далее в том же духе.
Вопрос же типа «Ваше общество устроено по демократическим принципам?» порождал ответ не менее туманный:
«В соответствии с вашей этимологически бездонной речью демократия — это власть народа. Мы просто не в состоянии адекватно передать подобное представление на нашем грубом варварском наречии — возникают непомерные длинноты и получается далеко не так живо и емко. Разумное существо, естественно, должно быть управляемым. И оно управляется. Степень же правительственного контроля варьируется в зависимости от конкретной личности и может меняться со временем — приношу свои глубочайшие извинения за столь очевидное положение. Всему виной собственное наше вопиющее невежество и совершенная путаница в мыслях. Подобные методы управления и контроля применимы у нас и в массовых случаях. Таким образом, когда проявляется некая общественная необходимость, разумные индивиды подключаются к социальной деятельности как бы из внутренней потребности. Когда нужда в согласованных действиях отпадает, уровень контроля несколько понижается. Подобным способам воздействия подвергается у нас любой, в том числе и мы сами. С другой же стороны…»
Врубаетесь, что я имел в виду? Не случайно же я нажил себе столько новых седых волос. И просто несказанно был счастлив, когда удалось, наконец, окончательно разделавшись с гостями, впрячься в свое привычное рекламное ярмо.
Правительство отвалило мне на подготовку рекламной кампании от щедрот казенных всего лишь месяц. Сперва они вообще удумали ограничиться жалкими двумя неделями, но я встал на дыбы, я пал на колени, я вскинул руки кверху — все это разом! — и потребовал на создание гостям достойного имиджа впятеро больше времени. Так что на месячном сроке мы сошлись полюбовно.
Объясни это им как следует, старина Альварес! Чтобы все до последнего кретина прочухали, за какого рода работенку я тогда взялся, какую гору предстояло мне своротить — чтобы не думали, будто я наткнулся на какую-то там халяву. Долгие годы, десятилетия лицезрения красочных журнальных обложек, живописующих перезревших весталок в когтях и щупальцах разнообразнейших инопланетных монстров, тысячи фильмов ужасов, груды романов о космическом вторжении, бесконечные детские страшилки из воскресных приложений — все это предстояло разом вытравить из сознания публики. Не говоря уже об инстинктивном содрогании при одном только упоминании о рептилиях, слизнях и жабах, о свойственном толпе недоверии к чужакам да дремучем предубеждении против существ, в которых вроде бы вовсе нет места для бессмертной души.
Троусон весьма кстати подбросил мне парочку борзописцев на научно-популярные темы, я же позаботился, чтобы подписи под их статьями звучали солидно и авторитетно. Ведущие журналы высвободили нам первые полосы, светские и криминальные сплетни уступили место тягучим байкам о древних космических расах и о том, какой невероятно высокой должна быть их этика, да еще с постоянными ссылками на Нагорную и иные проповеди: возлюби, мол, ближнего своего и дальнего своего, несть, дескать, ни эллина, ни иудея, ни инопланетянина и прочее в том же духе. Пресс-релизы запестрели заголовками типа: «Скромное создание, возделывающее твой сад», «Гонки улиток — захватывающий спортивный спектакль» и просто тьма-тьмущая на тему «Нерасторжимое единство всего живого» — от последних я потерял сон, аппетит и едва не сделался вегетарианцем. Лишь припомнив, что несмолкаемый гул жизни можно различить при желании даже в витаминных пилюлях и минеральной воде, махнул на такое дело рукой…
И все это, заметьте, без единого намека на то, что на самом-то деле случилось, без единого даже слова о состоявшемся Контакте. Правда, один проныра-фельетонист, незнамо как что-то разнюхавший, все же позволил себе туманные высказывания о некоем деликатесе на порхающем блюдечке, но полчасика дружелюбной беседы в тихом и безлюдном дактилоскопическом кабинетике ближайшего полицейского участка как следует прочистили ему мозги и начисто отвратили от дальнейшей разработки нащупанной темы.
Самой трудной из вставших передо мной проблем оказался видеоряд. Не думаю, что вообще удалось бы справиться с этим, когда бы не мощь всего правительства Штатов у меня за спиной и постоянная его поддержка. Как бы там ни было, уже за неделю до Большой Презентации на моем столе лежали сносное видеошоу и вполне готовые комические сюжеты.
Над последними как следует потрудились с полтора десятка лучших наших юмористов, в пожарном порядке подключенных к проекту, не говоря уже об орде иллюстраторов да психологов, выстрадавших приемлемые для широкой публики образы пришельцев. Картинки эти послужили основой для создания телекукол, и мне просто не припомнить более популярной за всю историю нашего телевидения передачи, чем «Энди с Денди».
Эти два всецело вымышленных слизня вкрались в бесхитростные сердца американцев подобно гриппозной заразе — уже наутро после премьеры все поголовно смаковали их человекоподобные ужимки, взахлеб пересказывали двусмысленные гэги, а тем, кто умудрился пропустить передачу, настоятельно советовали исправить упущение сегодня же вечером («Ты все равно не сможешь прозевать ее снова, Стив, она идет по всем программам одновременно, сразу же после ужина!»).
Запустили мы, разумеется, в производство также и весь радужный спектр сопутствующей рекламной продукции: куколки Энди и Денди для девочек, всяческого сорта заводные скутеры-улитки для мальчиков и все прочее, что только смогли придумать, — от бокалов с картинками до наклеек на холодильник. Естественно, львиная доля подобных безделушек хлынула с конвейеров лишь после Большой Презентации.
Рассылая пресс-релизы с известием о ней по редакциям главных газет, мы «предложили» на выбор с десяток заголовков. И даже снобам из «Нью-Йорк Таймс» пришлось довольствоваться набранным аршинными литерами «Настоящие Энди и Денди свалились с Бетельгейзе на Землю», подверстав к этой чудовищной для них шапке того же сорта снимок на всю первую полосу — кинозвезда Энн Джойс в компании со слизнями.
Любимицу американской публики Малютку Энн выписали из Голливуда, доставив в Вашингтон специальным авиарейсом единственно для этой фотографии. Красавица стояла между обоими пришельцами и, ослепительно улыбаясь в объектив, пожимала изящными пальчиками сразу два глазастых отростка.
План сработал лучше не бывает — наши два студенистых интеллектуала с далекой звезды произвели подлинный фурор, переплюнув по рейтингу даже моложавого телепроповедника, лезущего из кожи вон в борьбе за легализацию многоженства. Энди с Денди мигом стали нарасхват — телетайп хрипел и захлебывался все новыми и новыми пачками приглашений. То участие в качестве почетных гостей в торжественной закладке новой библиотеки Чикагского университета, то позирование перед камерами на фоне апельсинов из Флориды, картофеля из Айдахо, пива из Милуоки — отзывчивые пришельцы оказались подлинной находкой для рекламодателей и никого не обижали отказом, во всяком случае напрямую.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
