– Сейчас пока ничего, – ответил солдат. – Можешь себе идти домой, но чуть что – тотчас явись, когда я тебя позову.
– Звать меня не надо, – сказал человечек, – только зажги свою трубку синей свечой, и я тотчас явлюсь перед тобой. – Затем он исчез на его глазах.
Воротился солдат в город, откуда он и пришел. Направился в самую лучшую гостиницу, велел сшить себе красивый камзол и приказал хозяину убрать свою комнату как можно красивей и богаче. Когда комната была готова, солдат поселился в ней, кликнул черного человечка и говорит:
– Служил я королю верой и правдой, а он меня прогнал да еще голодать заставил, хочу я ему теперь за это отомстить.
– Что же должен я сделать? – спросил человечек.
– Поздно вечером, когда королевна будет в постели, принеси ее сюда спящей, пусть поработает она у меня служанкой.
– Для меня это дело легкое, а для тебя будет опасное: если об этом доведаются, плохо тебе придется.
Пробило двенадцать, распахнулась дверь, и принес человечек ему королевну.
– Ага, вот ты и здесь! – крикнул солдат. – Ну, живей принимайся за работу. Ступай принеси метлу да подмети мне комнату.
Подмела она ему комнату, он зовет ее к своему креслу, протягивает ей ноги и говорит:
– Снимай с меня сапоги.
Сняла она с него сапоги, и кинул он их ей в лицо, и должна она была их поднять, почистить и глянец на них навести. Все она исполняла, что он ей ни приказывал, беспрекословно, молча, с полузакрытыми глазами. Но с первым пением петуха отнес ее черный человечек назад в королевский замок и положил в постель.
На другое утро встала королевна с постели, пошла к своему отцу и рассказала, что видела она удивительный сон: «Будто несло меня с быстротой молнии по улицам, и попала я в комнату к одному солдату, должна была прислуживать ему, как служанка, и исполнять всякую черную работу, подметать комнату и сапоги чистить. Это был сон, но, однако, я так устала, будто было это все на самом деле».
– Сон мог оказаться и явью, – сказал король. – Я дам тебе совет: набей полный карман гороху и проделай дырку в кармане, и если тебя снова унесут, то горошины выпадут, и на улице будет виден след.
Когда король это говорил, то черный человечек стоял незримо рядом и все слышал. Ночью, когда он снова понес королевну по улицам, выпало несколько горошин у ней из кармана, но след они указать не могли: хитрый человечек заранее разбросал горох по всем улицам. И королевна должна была снова до первых петухов исполнять работу служанки.
На другое утро король выслал своих людей разыскать след, но все поиски были напрасны, – на всех улицах сидели бедные дети и подбирали горох, говоря: «А сегодня-то ночью шел гороховый дождь».
– Надо будет что-нибудь другое придумать, – сказал король. – Ты сегодня, ложась в постель, башмаков не снимай, а когда будешь возвращаться оттуда, спрячь один из них там; а я уж его найду.
Черный человечек доведался и про этот замысел, и когда вечером солдат стал требовать, чтобы тот принес ему снова королевну, стал ему отсоветовать и сказал, что против такой хитрости нету никакого средства, и если башмак у него найдут, то плохо ему придется.
– Делай, что я велю, – ответил солдат, и должна была и на третью ночь королевна исполнять работу служанки. Но она спрятала, прежде чем ее понесли назад домой, свой башмак у него под кроватью.
На другое утро король приказал искать по всему городу башмак своей дочери; и нашли его у солдата; но, по совету человечка, вышел солдат за городские ворота; ну, тут его и схватили и в тюрьму бросили. И забыл он во время бегства самое свое дорогое – синюю свечку и золото, и остался у него в кармане один только дукат. Когда стоял он, закованный в цепи, у окошка тюрьмы, увидел он проходящего мимо тюрьмы одного из своих товарищей. Стал он стучать в окошко, и когда тот подошел, говорит он ему:
– Окажи мне услугу, принеси мне мой маленький узелок, что оставил я в гостинице, дам я тебе за это дукат.
Побежал его товарищ туда и принес ему узелок. Только солдат снова остался один, набил он свою трубку и кликнул черного человечка. И сказал черный человечек своему хозяину:
– Ты не бойся, ступай туда, куда тебя поведут, пусть будет что будет. Только не забудь захватить с собой синюю свечку.
На другой день был суд над солдатом, и хотя он ничего дурного не сделал, но присудили его судьи к смертной казни. Когда его вывели, стал он просить короля оказать ему последнюю милость.
– Какую? – спросил его король.
– Дозволь выкурить мне по дороге трубку.
– Выкури хотя и целых три, – ответил король, – но не думай, однако, что я тебя помилую.
Достал солдат свою трубку, закурил ее от синей свечки, и только поднялось несколько колец дыма, как явился черный человечек, и была у него в руке небольшая дубинка, и он спросил у солдата:
– Что прикажешь, хозяин?
– Убей насмерть этих лживых судей и стражу, да и короля не пощади, он поступил со мной плохо.
Стал носиться тогда черный человечек, точно молния, то туда, то сюда, и кого он только касался своей дубинкой, тот падал наземь и ни встать, ни шелохнуться больше не мог. Стало королю страшно, и начал просить он пощады, чтобы оставил его тот в живых; и отдал он солдату королевство и дочь свою в жены.
118. Три фельдшера
Странствовали по свету три фельдшера, они решили, что искусство свое хорошо изучили, и вот зашли они раз в харчевню, где и решили заночевать. Хозяин спросил у них, откуда они и куда путь держат.
– Мы странствуем по свету, своим искусством занимаемся.
– Ну, так покажите мне хоть что-нибудь из того, что вы умеете, – сказал хозяин.
Вот первый из них и говорит, что он может отрезать себе руку, а наутро она снова прирастет; второй сказал, что он может вырезать у себя сердце, а наутро его опять вставить, и будет оно живое; третий сказал, что он может вырвать себе глаза, а наутро их снова вставить и оживить.
– Если вы это все умеете, – сказал хозяин харчевни, – значит, дело вы свое хорошо изучили.
А была у них такая мазь, что если ею что помазать, то и срастется; баночку, в которой та мазь хранилась, они носили всегда при себе. Вот отрезали они руку, вырезали сердце и глаза, как они и пообещали, и положили все это вместе на тарелку и подали хозяину. Отдал хозяин тарелку работнице, велел спрятать все в шкаф и беречь как следует. А имела работница тайную любовь, был то один солдат. Вот уснули в доме и хозяин, и три фельдшера, и все остальные гости, и явился солдат, захотелось ему чего-нибудь поесть. Открыла работница шкаф и достала ему кое-чего поесть, но, увлеченная своей любовью, она позабыла прикрыть дверцы шкафа, подсела к столу, за которым сидел ее возлюбленный, и начали они вести между собой разговоры. Вот сидит она такая довольная, ни о какой беде и не думает, а тут подкралась в это время кошка, заметила, что шкаф стоит открытый, и, схватив руку, сердце и глаза трех фельдшеров, убежала. Солдат наелся, и собралась работница убирать посуду; хотела запереть шкаф, но тут-то и заметила, что тарелка, которую дал ей хозяин спрятать, пустая.
И говорит она в испуге своему возлюбленному:
– Ах, что ж мне теперь, бедной девушке, делать? Нет ни руки, ни сердца и глаз нету. Что будет со мной, когда настанет утро!
– А ты успокойся, – сказал ей солдат, – я тебя из беды выручу: висит на площади вор на виселице, я отрежу у него руку. Скажи, какая там была рука?
– Правая.
Дала ему девушка острый нож, пошел солдат, отрезал у бедного грешника правую руку и принес ее девушке. Потом поймал солдат кошку и вырвал у нее глаза; теперь не хватало одного только сердца.
– А не резали ли у вас чего в доме? Нет ли у вас свиной туши в погребе?
– Есть, – сказала девушка.
– Ну, вот и хорошо, – сказал солдат, спустился в погреб и принес свиное сердце.
Положила все это девушка на тарелку, поставила ее в шкаф, а потом преспокойно улеглась в постель.
Утром встали фельдшера и просят девушку принести им тарелку, на которой лежат, мол, рука, сердце и глаза. Достала она тарелку из шкафа, и взял первый фельдшер руку вора, приставил ее и помазал своей мазью, и в ту же минуту рука к нему приросла. Взял второй фельдшер кошачьи глаза, вставил их себе, и они тоже приросли. А третий вставил себе свиное сердце. Находился при этом и хозяин харчевни, он дивился их искусству и сказал, что подобного он ни разу не видывал и что будет их теперь всем людям советовать и расхваливать. Потом оплатили фельдшера свой трактирный счет и отправились дальше.
Вот идут они по дороге, а тот, у кого оказалось свиное сердце, все убегает от товарищей своих в сторону, а увидит где какой закоулок, бежит туда, начинает нюхать по сторонам и сопеть, как делают это свиньи. Хотели остальные двое его за фалды удержать, но не тут-то было, он вырвался и начал забираться в самую густую грязь. Второй фельдшер тоже держал себя странно, тер глаза и говорил своим спутникам:
